— Да что ты! Я сейчас же начну подбирать литературу. В этом же доме живет моя главная помощница — Таня Чернышева. Я ей и поручу заведовать этим филиалом… Там у нас будет лучшая из всех московских дворовых читален!
Дождь прошел, но холодный ветер гнал еще по небу низкие свинцовые тучи, готовые снова пролиться на землю потоками воды.
Умытый дождем фабричный стадион с непросохшими дорожками, с влажными скамьями и травой был заполнен спортсменами. Дождь их не пугал, пусть даже с молнией, громом и ветром! Если бы вдруг в мае над стадионом разразилась зимняя буря и вьюга замела снегом зеленую траву — все равно в точно назначенное время начались бы тренировки.
Сейчас тоже все шло, как обычно. У ямы для прыжков девушка в синем тренировочном костюме безуспешно пыталась преодолеть планку, которую если не сбивала сама прыгунья, то это делал за нее ветер. В секторе для метаний юноша разучивал технику толкания ядра, старательно вытирая его все время тряпкой. Ударяясь о мокрую землю, ядро оставляло глубокие ямки. По кругу бегали девушки. Тут же, на беговой дорожке, тренировался молодой легкоатлет. Забрызганный грязью, он чуть ли не в сотый раз брал старт и снова возвращался обратно.
Тренировались и футболисты. Одни упражнялись в остановке мяча, другие учились вбрасывать его в поле, третьи разучивали обманные движения. Еще одна группа, расположившись на краю поля, возле беговой дорожки, тренировалась в обводке. Поочередно каждый футболист, получив мяч, вел его зигзагообразно между десятью расставленными здесь стойками.
К спортсменам подошел Алексей Константинович. Некоторое время он молча наблюдал за их действиями. Затем остановил одного футболиста:
— Неправильно, Ипполит! Ты слишком рано всеми своими движениями показываешь, куда собираешься идти с мячом. А ведь чем позже противник разгадает твои намерения, тем лучше. Попробуй еще.
Ипполит ударил по мячу с такой злостью, словно именно он, этот наполненный воздухом кожаный шар, виноват в допущенной им ошибке. Мяч взлетел высоко над полем, упал за беговой дорожкой и откатился к входным воротам стадиона.
— Мяч ни при чем, Ипполит! За что ты его? — рассмеялся один из футболистов.
— У него всегда так, — заметил другой спортсмен.
Сердито поджав губы, Ипполит бросился за мячом. В воротах стадиона показалась Лида. Она торопливо обходила большие лужи, перепрыгивала через маленькие, на сухих местах прибавляла шаг. И на ходу кричала:
— Осторожнее! Совсем меня забрызгаешь!
Ипполит остановился и очень недружелюбно ответил девушке:
— Боишься запачкаться, тогда не подходи.
Лида все же подошла и вызывающе заявила:
— Дела очень важные, иначе, конечно, ни за что не подошла бы к тебе…
Но тут же забыла о неприветливой встрече и восторженно воскликнула:
— Такие дела делаются! Людмила Александровна была у нас. Потом Фомичев был у Аси. Он вернулся и все рассказал. Там, где-то, в каком-то дворе, кто-то закрывает футбол. У нас на фабрике поднялась такая заваруха!..
Молодые люди вышли на беговую дорожку. Не глядя на девушку, Ипполит проворчал:
— Вечно у тебя заваруха… А толком ничего не скажешь…
— Нашу баскетбольную команду придется рассовать…
— Как рассовать?
— Да так. Перетасовать и рассовать. Меня посылают в Грибной переулок с девчонками баскетболом заниматься… А что ты сейчас делаешь?
— Тренируюсь в обводке противника. Тренер дал задание: вести мяч частыми, несильными ударами.
Лида рассмеялась:
— Это называется несильные удары — до самых входных ворот… Да, Поля, как правильно надо писать: «комсомольско-молодежный» или «молодежно-комсомольский» кросс?
— Во-первых, я не Поля, — надув губы, как маленький, буркнул Ипполит. — Во-вторых, все равно, в каком порядке. Смысл один.
— А мы не знали, как писать плакат. Женька, из бисквитного цеха, знаешь, сказала, что надо — «комсомольско-молодежный». Потому что комсомол — вожак молодежи. Я сказала, что нужно «молодежно-комсомольский». Ведь молодежи больше! Женька написала «кросс» через одно «с», а Фомичев расстроился…
Она не договорила и кивнула в сторону входных ворот:
— Смотри!.. Вот и Фомичев сюда идет…
Потом сделала прощальный жест рукой и убежала к занимающимся невдалеке баскетболисткам.
По полю шел, широко перепрыгивая через лужи, Фомичев. Еще издали он крикнул:
— Алексей Константинович!.. Иди сюда, давай поговорим!
Алексей Константинович подошел, и они вместе стали прохаживаться вдоль трибун.
— Понимаешь, Петр Васильевич, после того как ты рассказал обо всем, я сразу начал думать… Просто не знаю, что тебе сказать! Ведь соревнования какие — на первенство города… Разве можно накануне их кого-нибудь так перегружать?
— Ты пойми, Алексей. Комсомол заинтересовался этим делом… Дело нешуточное, наше кровное дело. Нельзя их оставлять беспризорными… Что-то придумать надо. И от этой библиотекарши так просто не отделаемся… Она сказала, что не отстанет от меня, пока мы кого-нибудь не выделим.
— Ну, нет, нет никого!
Фомичев с тоской поглядел на тренера.
Алексей Константинович оглядел всех окружающих его футболистов и кивнул в сторону одного из них: