В нашем мире отцы продают дочерей-полукровок чистокровным волкам. Не понравишься – тебя перепродадут другому. И повезет той, что окажется избранницей, с ней сочетаются высшим браком. А других ждет участь принадлежать множеству…Меня не продавали, я отдалась сама.И сделала неверный выбор. Теперь я беременна. Но кто из двоих отец? И что мне делать с третьим? Тем, кто называет меня своей истинной парой.
Говорил мне отец, не ходи по вечерам в лес. Здесь много опасного зверья и отребья с большой дороги. Но разве дети слушают своих родителей?
– Кис-кис-кис, выходи из норки, кошечка. Я буду ласковым котиком.
Чужой завлекающий грубый баритон разносился по округе. Я замерла, как мышка, в кустах, боясь вдохнуть воздуха. Сердце колотилось как бешеное. Страх холодил конечности, не давая шевельнуться.
Кто же знал, что мое глупое желание подышать свежим лесным воздухом обернется катастрофой. Мой муж Раниль ушел на охоту, оставив меня в хижине одну, а я потеряла бдительность.
– Попалась, персик, – зарычал вдруг зверь у уха, а затем закрыл мой рот ладонью.
Я пыталась брыкаться, кусаться, кричать, но изо рта вырывалось лишь мычание. Бесполезно. Силы не равны. Чужак – крупный, мускулистый самец, я – слабая самочка, полукровка.
– Разве папа не говорил, что в лес одной ходить нельзя? Ай-ай-ай, тебя ждет наказание, кошечка. Я даже разрешу тебе выпустить коготки.
Обещание звучало томно, словно он уже примерялся, куда направить мое сопротивление.
От собственного брыканья стала терять силы, воздуха перестало хватать, так что мои трепыхания долго не продлились. Впрочем, мужчина не прилагал много усилий, чтобы держать меня в стальном обхвате. Спиной ощущала его мускулистую твердую грудь, ягодицами – нескрываемую эрекцию.
– У меня есть примета, персик. Если охота закончилась удачно, значит, быть чувственному пороку. Кто же знал, что сегодня мне удастся совместить два в одном.
Промычала в мужскую ладонь, чувствуя, как волнами накатывает паника.
– Я отпущу тебя, кошечка, но при условии, что ты не будешь кричать, – прорычал мне на ухо, и я судорожно закивала, желая скорее вдохнуть кислород в легкие.
А затем получила долгожданную свободу. Упала на колени и стала громко дышать, чувствуя благословенный воздух. Голова до сих пор кружилась, оттого и не заметила, как незнакомец обошел меня и встал напротив. Пока не раздался хруст костей.
– Мамочки, – просипела, когда подняла голову.
Мужчина был полностью обнажен и совершенно не стеснялся этого. Лицо на фоне света луны выглядело зловеще, а затем он продолжил превращаться, принимая промежуточный облик между волком и человеческой ипостасью. Полуоборот. Его тело стало покрываться мелкой черной шерстью, мышцы раздались вширь, представляя моему взору мощь дикого оборотня. Нижняя челюсть выдвинулась вперед, а член закачался между ног, пугая своими размерами.
– Люблю близость в истинной форме, будор-р-ражит, знаешь ли, – щелкнул длинным языком и обвел меня маслянистым жадным взглядом.
Сглотнула и поползла назад, никак не могла встать, чувствуя лишь слабость в ногах и теле.
– Я… Я… – судорожно подбирала слова. – Я замужем.
Выдохнула в конце, не понимая, почему он не чувствует на мне запах другого самца.
– И где же твой муж, кошечка? – оскалился, медленными пружинистыми шагами продвигаясь ко мне и прищуриваясь.
– Кошечка? – спросила с недоумением, стараясь потянуть время к приходу Раниля, который, как я надеялась, вскоре появится.
– Такая же ласковая и ароматная. Так ты не ответила, где же твой муж? Что-то не видно его, может, обманываешь меня? Боишься? Не стоит, Громила не обидит такую прелесть, – опустил взгляд на мое тело, и член его от увиденного дернулся, привлекая к себе мое внимание.
Ярко-алый, с отчетливой грибообразной головкой, он представлял угрозу для всего женского населения, но почему-то сейчас был нацелен именно на меня.
– Не подходите! Он… Он ушел на охоту, с минуты на минуту будет, и вам не поздоровится! Так и знайте!
Вопреки моим надеждам, он не отступил, хотя и принюхался в воздухе. Нос его сморщился, словно аромат другого самца вокруг меня он учуял, но единственная реакция, которая последовала от него – это смех. Гортанный и проходящийся током по моему позвоночнику.
– Не поздоровится? Где ты таких слов нахваталась, кошечка, ай-яй-яй. Хороший самец должен беспрестанно охранять свою самочку. Раз его нет, значит, я могу забрать тебя себе. Не бойся, Громила о тебе позаботится. Очень хорошо позаботится. Я умею делать приятно, тебе понравится.
Поступь его шагов была тихой и размеренной, словно дикий лесной зверь подкрадывался к своей добыче. Я отступала ползком, слыша, как хрустят подо мной веточки и шуршит листва. Его слова о себе в третьем лице пугали не меньше, чем звериная форма. Даже своих мужей я не видела в полутрансформации, а тут какой-то незнакомец продолжал напирать, демонстрируя все выдающиеся части тела.
– Убери руки от моей жены, Гром! – прорычал вдруг появившийся, казалось, из ниоткуда Раниль.
Выдохнула в облегчении, хотя первым порывом было крикнуть, что он не мой муж. Лишь в последний момент прикусила нижнюю губу. Наши взгляды с Ранилем встретились, и его глаза недовольно сверкнули. Он прочитал мои мысли по выражению разочарования на лице. Отныне он не мой муж, мы разведены по приказу его дяди Дунариона, нынешнего вожака Волчьего Анклава, и мы оба это знали.
