— Это что же значит? Я теперь не удел? Какая-то раньше меня успела и теперь все плюшки получит?
Максим медленно повернулся к ней, несмотря на то, что лифт прибыл на этаж и пиликнул сигналом дверей.
— Что ты сказала? Раньше тебя? — он чувствовал, как к его лицу приливает кровь, хотя обычно при виде колоколов четвёртого размера Колокольцевой, приливало к другому месту.
Не к мозгу точно, раз уж он не разглядел её корыстную меркантильную натуру и грязные планы! Вот зараза! А он её ещё повысил! Надо было Катьку повысить до… до… чёрт его знает, куда там секретари повышаются.
Юленька, поняла, что сморозила лишнее, попыталась сдать назад.
— Ой, я не это имела в виду. Я хотела сказать, поздравляю счастливую мать! — натянула неестественную улыбку.
Ну да, конечно, спалилась с потрохами на желании забеременеть от босса, а теперь выкручивается! Ха! Никаких ей больше понедельников! И вообще! Он за бескорыстные деловые отношения в коллективе! Как с Катей! Вот она его никогда не предавала и не использовала!
Только тунца скормила непонятно кому.
— Поздравляет она мать, — процедил сквозь зубы Максим, — в понедельник мне на стол!
— Заявление? — потухла она, думая, что он её уволит.
— Нет! Отчёт о расходах материальных ценностей по центральному офису с учётом всех канцелярских товаров!
— Что? — вылупила глаза Юленька.
Максим в последний раз глянул на колокола. Ну её. Пусть теперь работает, а то ишь какая, сбежит сейчас другому боссу под столом понедельничный антистресс устраивать.
— До последней скрепочки! А то выговор в трудовую о несоответствии занимаемой должности!
— Ам, эм…
Максим триумфально развернулся и зашёл в лифт, который уже пытался уехать и чуть не прищемил его дверью. Как же приятно, когда женщины теряют перед ним дар речи и не потому, что рот занят, а потому что он просто неподражаемый, великодушный и мудрый босс!
На минус первом этаже на стоянке его ждал автомобиль. Он запрыгнул на заднее сиденье.
— Володя, гони домой! У меня тройня! — а сам поперхнулся на последнем слове. Как-то гордости поубавилось, начал появляться страх.
— Да, босс, — взял под козырёк Володя и погнал.
А Максим Евгеньевич размышлял, как же это он так? Кто же его так? Другая какая-то Юленька? Была ли у него в марте или апреле другая стажёрка? Вроде бы была, но он её не того, потому что замужняя была. И в итоге очень полезная, хорошим специалистом оказалась, работать умела, умная. Повысил. По другим причинам! Заслужила.
А что тогда? Кто? Неужели это, когда он летал в Нарьян-Мар с этим, как его, Дмитрием Владиславовичем, с которым они в качалке в карты играют? Уговорил его после особенно удачной партии на экстремальный туризм с оленями. Была там одна скуластая, горячая. Кореянка из другой туристической группы.
Максим вспомнил жаркую ночь в чуме из оленьих шкур и то, как кореянка ничего не понимала по-русски, но кричала знатно. Всех местных оленей распугала.
Не может быть! Нет, ну откуда в тундре презервативы, да? Так что у него тройня корейская? Как бы поаккуратнее это узнать.
— Алло, Екатерина?
— Максим Евгеньевич! — радостная какая. Она-то что радуется?
— Там это, как там тройня?
— Они такие милые! — чуть ли не запищала она — я не могу! Я так за вас рада! Это же теперь такое счастье в доме!
— Они там, посмотрите, пожалуйста… глаза у них какие?
— Глаза? — удивилась Катя, — ой, не знаю, не видно сейчас. Они же сосут! Голубые, наверное, как у всех!
— Что сосут? — пришёл в ужас Максим.
— Как что, молоко!
— Они ещё и моё молоко выпили? Овсяное? Тунца сожрали, молоки выпили? По миру меня пустить вздумали?
— Да нет же, вы что! Материнское!
Максим открыл рот и закрыл обратно, это что там у него дома за сеанс естественного грудного вскармливания на троих сразу? Ничего себе! Всплыла другая мысль.
— Как вы сказали, голубые глаза?
— Ну да! Голубые! Такие лапочки! Загляденье!
Максим сначала выдохнул, голубые — значит не кореянка, она кареглазая была. А кто голубые? Голубые, голубые… Не может быть!
Неужто жена Петра Семёновича, с которым они в сауну ходили? То-то она всё ему глазки строила, он же один был, а Пётр выпить мастак. Голубоглазая она как раз была с таким аппетитным бампером, которым так и крутила перед его лицом. То одно уронит, то другое. Но он же вроде не стал. Пётр — его компаньон. Или стал? Что-то хреново помнил он тот вечер. Угорел в сауне, наверное. А она что, воспользовалась?
Так как же это? Пётр же его компаньон! Он же его за такое по старой дружбе и памяти в лесополосу вывезет и заставит рыть себе могилу тем самым тунцом, которым он в его жену тыкал!
Вот он влип! А зачем же она к нему домой припёрлась? Не могла сказать, что это от Петра тройня? Он всё равно лысый и старый, в смысле старой закалки, мужественный и надёжный. Хотя, если он настолько надёжный, что давно её не катал на тунце, тогда карьера Максима прервётся внезапно и трагично, как его не уговаривай. И бизнес пойдёт под хвост тому самому коту, которого у него дома кормила Катюша.
