- Я в храме был, - неожиданно признался Радир и смутился, будто не зная, стоит ли говорить мне все до конца. – Жертву Светлой Матери принес – курицу-несушку. Жрица сказала, что богиня мой дар приняла и пошлет помощь, если я буду делать добрые дела и жить по заветам богов. Вот я и стараюсь не грешить. По тебе же видно, что беззащитная и робкая, совсем как дочка моя. Я тебя увидел и ее сразу вспомнил. Ты не думай, я от тебя того негодяя отогнал совсем не для того, чтобы к богине подмазаться! – замотал головой он, поймав мой тревожный взгляд. – Просто… Чувствую, что бросать тебя нельзя.
- Спасибо вам, - выдавила я из себя улыбку и почему-то поверила ему.
Из бедного бревенчатого дома выглянула женщина средних лет, держащая в руках свечу.
- Радир, кто это с тобой? – щурясь, она всмотрелась в темноту.
- Девочку привез, жена, - буркнул тот в ответ.
- Какую еще девочку?! – взвизгнула та. – Ты дохтура должен привезти для Анки! - в ее голосе звучит столько отчаяния, что у меня сжалось сердце.
«Дохтуром» в деревнях зовут целителей – догадалась я.
- Где ваша дочь? – подала голос я. Сама поразилась тому, как спокойно и уверенно звучит мой голос. Взгляд женщины изменился и безошибочно нашел меня в темноте. – Ведите меня к ней.
Женщина послушалась безоговорочно. Пропуская меня в дом, она поклонилась в пояс. Я осеклась от такого подобострастного жеста. Я всякого насмотрелась за свою практику, но кланяются мне впервые.
Домик оказался двухкомнатным. В одной из них, возле печи, на широкой лавке лежит молодая девушка. Мне хватило беглого взгляда, чтобы понять: времени осталось мало – у бедняжки уже началось заражение крови.
Откровенно говоря, с такими сложными случаями я еще не работала. Камни в желчном, давление, переломы – это то, с чем мне приходилось иметь дело. Но вытаскивать человека с того света… Смогу ли я?
Обернувшись, я увидела в проходе родителей Анки – растерянных, напуганных, бедных, но с добрым сердцем. Судя по тому, что в доме нет других детей, эта умирающая девушка – их единственная дочь. Вполне возможно, что и других своих детей они потеряли, поэтому отец так отчаянно борется за жизнь своего ребенка.
Собравшись с мыслями, я начала работать. Учебники читала, так что алгоритм действий помню. Первым делом стабилизирую жизненные показатели. У Анки слишком быстро бьется сердце, а дыхание участилось, будто она бежит, а не лежит пластом.
Другие жизненно важные органы тоже работают на износ – печень, почки, сосуды. Я присела рядом и положила руки на лоб и грудь молодой девушки, которой на вид лет восемнадцать. Мне потребовалась вся моя магия и знания, чтобы хотя бы стабилизировать состояние Анки.
Я просидела возле нее до самого утра, аккуратно вливая целительскую магию. Я очень боялась превысить «дозу» своего лечения, ведь для таких больных даже эта мелочь может стать роковой. В первую очередь стабилизировала работу сердца и легких, а уже потом занялась главным источником болезни – колотой раной на ноге молодой девушки. Именно из нее зараза распространяется по всему телу.
Но тут мало одной магии. Пришлось промыть рану и перевязать чистыми прокипяченными кусками ткани, и уже на очищенную от гноя поверхность наносить целительскую магию.
В какой-то момент я мельком заметила, что солнце начало светить в низкие окна домика. Уже рассвет?
- Тейя, - неожиданно мне на плечо легла женская рука. Такое непривычное обращение, как к полноправной целительнице, резануло слух. Я все еще простая дора, а звание тейи нужно заслужить. – С вами все в порядке? Вы бледная, - она посмотрела на меня и испугом.
Да я и сама чувствую, что отдала Анке все свои силы. Резерв опустошен на две трети, а для восстановления мне потребуются силы и отдых.
Я еще раз оценила состояние девушки: она стабильна. Мне удалось оттащить ее от той черты, после которой не возвращаются. До полного выздоровления еще далеко, но в ближайшие часы Анке точно не грозит смерть. Если очнется и сможет поесть, будет просто замечательно.
Родители девушки накормили меня горячей кашей, хлебом и напоили молоком. Все было очень вкусно. Меня уложили спать прямо на теплую печку, на которой я мгновенно провалилась в сон.
Мне привиделось нечто странное. Я вздрогнула, когда услышала до боли знакомый голос Сильвестра Бельмонта:
- Успокойся, сын! Что ты творишь?! – куда только делись презрение и ненависть, которые обычно звучат в его интонациях? Сейчас отец голос старшего Бельмонта дрожит от страха. Что же могло так сильно напугать старого дракона?
Ответом мне был страшный звериный рев.
- Умоляю, успокойся! Ты разнесешь здесь все! Сын! Приди в себя! – буквально молит Сильвестр Бельмонт.
Угол зрения сместился, и теперь я увидела Нейтона. Увидела и сама испугалась его. Мой дракон изменился: черты лица изменились и огрубели, стали более рептильими, лицо, руки и грудь покрыты синей чешуей, да и сам он стал крупнее и шире, будто его надули изнутри.
