Вскидываю глаза. Напарываюсь взглядом на гневный взгляд Алисы. Осекаюсь. Вся покрываюсь мурашками. Дрожу. Если она сейчас выставит меня перед детьми врушей, тройня мне этого не простит.
– Значит, так. Корабль починили. Вашего папу инопланетяне доставили на Землю. На Рублевку. Это здесь недалеко, за МКАДом, – цедит Алиса.
Закипаю праведным гневом. Да как она посмела сломать нашу размеренную жизнь!
С ужасом гляжу на Машку – ее маленькие пальчики ныряют под жакет.
Так! Достает записку для папы.
Я ей давно обещала, что мы отправим ему послание, как только представится возможность.
– Передайте, папочке, – выговаривает старательно, протягивая детское письмецо тетке.
Двое на диване глядят настороженно. Явно вошли в тихий режим. Турбулентность осталась позади.
Вжимаю голову в плечи. Я больше не владею ситуацией.
– Хорошо, – родственница кровожадно смотрит на меня, сминая записку в ладони.
Дочь поднимает на меня удивленные медовые глаза. Двойнята на диване вторят ей – смотрят широко распахнутыми – карими и синими.
Ожидаемо вся сжимаюсь в маленький виноватый клубочек. Шепчу с отчаянием:
– Я не знала, что корабль вернулся на Землю, – из глаз капают слезы.
Алиса замирает, врастает в пол. Не моргая смотрит мне в глаза:
– Уверена, теперь ты готова говорить?! На кону большая цена…
Понимаю, что сбежать не удастся. К встрече детей с отцом я тоже не готова. Придется пойти на предательство ради самой большой драгоценности в жизни.
– Всё расскажу… не здесь!
– Хорошо, едем ко мне!
Через час подъезжаем к элитной новостройке. Поднимаемся на двадцатый этаж в скоростном лифте.
Жутко напрягают дети. Обычно такие буйные, сейчас они притихшие, как новорожденные котятки. Зыркают на тетку жадными до информации глазенками.
Она теперь для них мини-божок, обладающий информацией о местонахождении отца… прибывшего с Марса. Тройня готова с Алисы пылинки сдувать и даже не нервировать.
Надо же! Вот так просто, она заставила их слушаться.
Немного завидую.
Пока Элис готовит чай и вкусности, накрывает на стол для детей, они носятся по двухэтажной квартире, пытаясь разнести вдребезги всё, что плохо лежит и не прибито.
– Держитесь подальше от ваз, – приказываю им. Понимаю, что разговариваю со стенами, но выполняю материнский долг – напомнить. Машагеддон неизбежен…
Подхожу к фотографиям на стене. Взгляд сразу напарывается на фото, где Василий обнимает красивую девушку. Сердце обрывается, падая на пол. Болезненно болит в груди, щемит.
– Все на кухню! – кричит Элис.
Гурьбой следуем на ее голос, и аромат жареной колбасы.
– Вау! – дети усаживаются вокруг стола, с изумлением глядят на сосиски, пожаренные в форме крабиков.
Счастливые синие и медовые глаза сияют на загоревших мордашках.
После обеда Алиса включает детям игру, раздает приставки, объясняет правила. Они счастливы и заняты.
Остаемся одни. Вот он и настал час расплаты за хорошую работу.
– Рассказывай. Всё! С самого начала – когда и зачем познакомилась с Васей, зачем пришла к нему на работу, почему предала его, кому отдала материалы!
Нервно сглатываю, запиваю застрявший нервный ком водой.
– Мы не хотели…
– Мы?
Эмоции кипят во мне, не владею голосом. Губы и руки трясутся.
Алиса ловит мою руку.
– Кто мы?
Прикрываю глаза, пытаюсь сконцентрироваться на детях, но вместо их глаз вижу те, другие, медовые.
Наглые, дерзкие и завораживающие…
Падаю в бездну прошлого…
Семь лет назад
Полина Романова
– Романова, мы едем в Сочи! – безапелляционно заявляет Ляля Коровкина, хлопая наращенными ресницами.
– Мы? – озадаченно гляжу на рыжую подругу – однокурсницу. – Имеешь в виду брата Лёву?
– Нет! Тебя. Лёвчик занят серьезным делом – работает!
Сердце бухается на пол. В целом немного обидно.
– А я значит, студентка на каникулах прохлаждаюсь? Если тебе интересно, то я тоже планирую немного поработать! Как взрослая девочка. Уже подала объявление в интернете на сайте «Ищу», хочу немного заработать перед учебным годом.
– Издеваешься? Вместо отдыха два месяца будешь трепать нервы, занимаясь репетиторством с упрямыми боссами и не желающими летом ничего запоминать детишками-ленивцами? Надеюсь, ты не китайскому собираешься их обучать?!
– Ляля, до этого даже я не додумалась. Английскому, конечно.
Несмотря на свое ангельское терпение, заниматься летом китайским языком с учениками я не промышляла. Никакие деньги не возместят нервных потерь, когда пучками отмирают нервы на каждом иероглифе.
– Хорошо, – сдаюсь нехотя, замечая, что подруга намеревается обидеться по-настоящему. – Рванем во Владивосток, в Лазурную бухту. Там классно и дешево. Тратить сейчас огромные деньги на перелет через всю страну не вижу рационального смысла!
– Не видишь?! – вскипает подруженька. – Я тебе разъясню! – Ляля надувает пухлые губки, – нам восемнадцать, мы ни разу не выезжали за пределы своего края. Родители и друзья считают нас маменькими дочками, мы обязаны их разубедить! В связи с этим предлагаю расширить границы дозволенного, – подмигивает.
– В конце концов, перелет очень дорогой, – шепчу. В душе готовлюсь потерять подругу навсегда.
