– …Ишо и мандовохи!. Ну, эта дела ерундовая – моментом дегтем выведем, а вот с триппером – хужее. Но способ есть. Даже два. Перьвый ты не стерпишь! Да и галоши каучуковой у меня нету.
– Зачем галоша?
– Важнейшая снасть. Но чистейший каучук нужон! Где взять?! Война! Во всем недостаток!
Способ, надо полагать – чисто фольклорный, даже в рассказе поражал. Предлагалось зажать больной орган, в какие либо тиски, например, дверью, и лупить по нему каучуковой галошей, чтобы «выколотить микроба».
Доведя своим рассказом меня до предсуицидного состояния, Полторашапкин утешил:
– Есть и медицинский способ. Яво ня знаю.
Выматывающая душу психологическая многозначительная пауза.
– Кум знаить. Кум в соседнем полку ветфельдшер…. Он это дело пользуеть.
Еще одна пауза.
– Но тока за спирт! А я, как докладал, приказанию сполнил в точности… Спирта – нету.
– Что теперь делать! – и мне уже мерещился госпиталь и разжалование, и штрафбат…
– Попробуем, что либо сделать для вас … Бум искать!
И кум Полторашапкина за три литра спирта, легко меня от последствий секса избавил, правда, радикальными, старинными, ему ведомыми, вероятно, ветеринарными средствами.
С тех пор Полторашапкин продолжил свое лечение «румочкой», правда, в меньших дозах, а в наших отношениях мы достигли консенсуса. То есть, он никогда не выпивал у меня на глазах и даже от предлагаемой выпивки, при мне, всегда отказывался, а я делал вид, что забыл про утаенную бочку спирта.
Возможно, тот случай стал стимулом для моей нынешней медицинской специализации. Это был перст судьбы.
Доктор, как всякий настоящий фронтовик, трескучего официоза про войну не выносил. Однажды я попал с ним на торжественный вечер, где некий бодрый товарищ, гремя завесью юбилейных медалей бодро рассказывал, как наша армия пошла туда-то, захватила –то –то, нанесла удар там-то… Венеролог смотрел на него и становилось зримым старинное присловье «как солдат на вошь». Долго сдерживался, но все- таки сорвался. Когда докладчик предложил задавать вопросы – поднял руку.
– Извините, пожалуйста, – спросил он максимально елейный голосом – Вы, я так понял, в Генеральном штабе служили?
– Нет, товарищ, – сказал докладчик, быстренько расшифровав орденскую колодку доктора, – я служил в пехоте.
– В звании, генерал-лейтенанта?
– Ну что вы, товарищ, хо-хо…Скажите тоже… Я – сержант.
– Так хрен ли ты, сержант, знать мог, куда наша армия пошла!… – заходясь, пророкотал доктор, – Что ты кроме спины впереди идущего видел! Я в конной разведке служил, шестьдесят километров по фронту освещал и то ни черта понять не мог… Начитаются генеральских сказок.. Мать – перемать!….– едва я доктора из зала вывел.
Употребив стакан водки, и несколько отдышавшись, доктор грустно сказал:
– Господи! И врут то все как-то однообразно! Ты его медали видел? Самоварное золото. Хоть бы одна беленькая «за кровь». «Отвага» там или хоть «За боевые заслуги», а то все «массовое награждение»…Латунь! И юбилейные брошки… Он, небось, к фронту ближе ста километров и не подходил. И, вообще, ну что солдат может видеть и понимать?…
Вот мы форсировали Донец. У меня восемь узбеков замерзло. Через сутки форсировали обратно. Еще пятнадцать… В обоз забьются и замерзают на телегах. В седле то не замерзают! Так валятся с седел на телеги. Их и нагайкой гонишь, и по всякому… Никак! Сам то еле ногами двигал. Вот тебе и операция, и героические жертвы… А после войны прочитал, что мы, оказывается, закрывали кольцо окружения армии Паульса, герои Сталинградской битвы, так сказать…. Медальки получили «За оборону Сталинграда». Вот и сравни мою медаль и морпеха, что в городе дрался…Медали одинаковые, а весят по-разному. Конечно, я в этом не виноват, но берхать-то зачем?… Совесть нужно иметь.
Мало что брошек налепили, взяли и честную награду обгадили… Орден Отечественной войны. Второй степени. Взяли и дали всем! Да что ж это такое! Я за эту вторую степень целую ночь отстреливался…. А тут, всем! За то, что уцелели? Так что ли?
Пошли в прорыв. Рейд по тылам. Села брать. Самое для кавалерии дело. Снег по брюхо, метель. Мы то брать, а он не отдает. Потыкаешься в оборону, артиллерии нет, как возьмешь? И обратно в степь. Кто село взял – тот в тепле ночует. Стимул. Утром выходишь из хаты, кони, как собаки, на задних ногах стоят, соломенную крышу доедают. Сами как скелеты, и мы не лучше…
