- Они! - довольно кивнул Никодимыч. - Отбил, понимаешь, в рукопашном бою. Тони Зайлер сказал о них, что....
- На склон бы сейчас. "Белые звезды"... - мечтательно перебил Сашка.
- Под твой вес. Под твой рост. Поставлю тебе на них собственные крепления - "неваду". Чтобы ты больше так глупо не падал.
Дверь тихонько открылась, и Лена просунула голову в комнату. Она на мгновение смутилась, увидев Никодимыча, но тут же освоилась:
- Гипс. Лак. Шрамы и клейма. Какой кадр пропадает!
- Привет, Ленка! - счастливым голосом сказал Сашка.
Она не ответила. Прошла в палату, кинула на спинку стула халат и села, поглядывая на Сашку и Никодимыча.
- С лекций удрала? - спросил Сашка.
- Удрала. А покурить тут нельзя у тебя? Ужас как покурить хочется.
- Нельзя, - пробурчал Никодимыч, скрепляя ремнями лыжи. - Нечего тут раскуривать. На скользящей у них, Саня, между прочим, тефлон стоит. Для влажного снега очень хорош. Как раз для апреля.
- Апреля? - недоуменно переспросил Сашка.
- К апрелю ты должен быть на ногах. Приз закрытия сезона.
- Он встанет, - сказала Лена. - Достаточно посмотреть на его портрет в "Советском спорте", чтобы понять: Ивакин встанет и будет в этих...
- Хибинах, - сказал Сашка. - Там приз закрытия.
- Я ушел. И не курить тут. Категорически. Никодимыч покосился на сумочку Лены и вышел.
- Яблоко хочешь? - спросила Лена.
- Жевать-то нельзя. Меня бульончиком. Через трубочку кормят.
- Смотри, какое яблоко, - Лена вынула из сумки огромное яркое яблоко, земной, насыщенный жизнью плод. Она подняла его и крутнула за ножку. Луч света упал на яблоко, и оно засветилось.
- Как солнышко. Хочешь, повешу на ниточке? Сашка засмеялся.
- Вы что, с Никодимычем сговорились? Он лыжи несет, ты яблоко демонстрируешь...
- Это называется психотерапия, Санька, - сказала ему Лена. - Чтобы ты не точил душу печалью, а помнил...
- Что помнил?
- Про радости жизни. Про яблоки. Про меня. Ну и, конечно, про радость борьбы и всяких побед. Это уж Никодимыч твой обеспечивает.
- Слушай, Ленка, зайди в общагу. Там под койкой у меня чемодан. А в чемодане папка. А в папке...
- Дневник Шаваносова, - досказала Лена, - который ты выучил наизусть еще в детстве. Принести сюда?
- Принеси, пожалуйста. Мне без него не хватает чего-то. Стимула какого-то не хватает. Без него ребра могут не так срастись. И вообще...
ДНЕВНИК НИКОЛАЯ ШАВАНОСОВА
Это была та самая тетрадь, которую много лет назад Валька Сонный принес в пахнувший сеном сарай. Сашка никогда не задумывался над тем, какую роль сыграл или сыграет в его жизни тот прохладный весенний вечер. Свет закатного солнца, падавший сквозь дырки в крыше сарая, запах сена, ощущение легкой тревоги, которое всегда бывает весной, и эти записи старомодным почерком, и эти зеленоватые чернила, которые не выцветают. На обложке еще сохранилось пятнышко, там, где капнуло со свечки. Тогда они спрятали дневник рядом с "Путешествиями по Южной Африке", а на другой день нахлынули события: Валька неожиданно укатил к отцу, полковнику авиации, который продолжал службу в каком-то городе побежденной Германии.
И дневник Валькиного деда остался в тайнике, в старом сарае. Потерялся в годах и пространстве Сонный Валька. А дневник - вот... На первой странице его шла запись из книги "Чудеса мира (Живописная панорама чудес, созданных природой и трудами рук человеческих)":
"...Чувство удивления при виде исполинских или странных предметов природы или небесных явлений, без сомнения, своевременно происхождению человеческого рода".
Я считаю эти слова истинными, сколько бы веков ни пронеслось над землей.
Розовую чайку, без сомнения, можно причислить к самым редким и удивительным созданиям природы. Встречавших ее можно перечесть по пальцам. Предчувствие уверяет меня, что моя судьба будет связана с этой птицей.
Документально известно, что в 1818 году в ледяных пустынях Канадского архипелага ее видели капитан Росс и матрос по имени Себастьян. Оба они были суровыми полярными моряками, открывателями арктических земель, а не мечтателями возвышенного строя души. Но капитан Росс сообщает об испытанном им сильном нравственном потрясении.
Надо сказать, что легенды о чайке розового цвета с давних времен бытовали среди норвежских и исландских рыбаков, промышляющих треску, среди охотников на китов и тюленей.
Считаю своим долгом отметить, что ни один из счастливцев, видевших розовую чайку, тем не менее не встречал ее южнее границы полярных льдов. Таинственная птица либо постоянно обитает в туманных пустынях севера, либо, улетая на юг, неузнаваемо изменяет свою окраску, чтобы, подобно фениксу, снова возродиться на севере.
