Бай с детства мечтал о рыцарских приключениях. Жаль лишь, что судьба слишком абсурдна для подобных банальностей, а сам Бай слишком тролль для рыцарства.
Жил-был Бай, и жизнь его была не то чтобы примечательной, для кого-то — так вполне обыденной, но с изюминкой. Изюминкой размером с глиняный кашник или крупную репу. Ведь уродился Бай троллем при вполне человеческой матери, в роду которой, к слову, никаких горных великанов не наблюдалось. Возможно, были они у мужа, но тот, блудливый пёс, давно смылся — уже никак не спросить. Подозревала также Злата, мать Бая, что не углядела настоящего сына, что феи оставили вместо него подменыша. Милейшего младенца, кой, стоило только глазом моргнуть, начал расти и бухнуть, как тесто в печи. Пропёкся, продолжая хлебные сравнения, грубо — одни губы что картошка, покрылся чёрствой коркой и дорос уже в первый год матери до плеч. И что ж на это Злата? А ничто. Любить не перестала, взрастила и, чтобы сеньор местный на сына глаза закрывал, решила за него платить тройную подушную подать (для мужчин, как известно, раз в восемь больше, чем для женщин). И могла себе позволить, ведь содержала постоялый двор «Туманный остров» на оживлённом тракте.
Рос Бай быстро, к счастью, потолки постоялого двора были высоки, а вот с дверями приходилось попотеть. Как и с шитьём одежды. Опасения матери насчёт слабоумия не оправдались. Был тролль, что по хлебной морде и не скажешь, вполне смирным, умным. И добрым. Злиться не умел, обидные прозвища: «уродище», «горная срань», «тупое рыло», «лопоухий жирдяй» — пропускал мимо, сказать честно, заметно оттопыренных ушей. Обожал витать в облаках и читать. Книги, да и не только, ему привозили постоянные гости, кои, не без лицемерия, прониклись к «горной срани» симпатией. В основном женщины.
Однажды известная чародейка (по одним слухам — мастерица своего дела, по другим — шарлатанка) предсказала юному, ещё не переросшему дверную раму Баю невероятные, поистине рыцарские, приключения. А через год, в очередной раз остановившись в «Туманном острове», напомнила о грядущих свершениях, подарив толстенный сборник легенд о героях древности и «верного жеребца». Неудачный результат магической селекции. Опухшего уродца, что отдалённо напоминал пони.
Ещё через год чародейку обезглавили. То ли за неугодные изуверские эксперименты над животными, то ли за неудачное предсказание королю, дескать, вот-вот готовый уродиться сын станет причиной его смерти. Притом вызванный магией выкидыш, унёсший жизнь королевы, показал, что уродиться должна была девочка. Как бы то ни было, Баю повезло. Подаренный уродец вырос прекрасным пони, в два раза больше рядового, и жрущим, как ни странно, в четыре раза больше. Монстра назвали Дестриэ. Увидеть тролля, скачущего на громадном пони, и не потерять при этом рассудок — было трудной задачей для окружающих. Но они справлялись. К тому же Баю запрещалось отъезжать далеко и надолго от постоялого двора.
Злата в сыне души не чаяла, и во многом по делу. Постоять за прилавком, подлатать крышу, нарубить дрова, спугнуть пьяньчуг — всё это и не только к трудолюбивому Баю. Лишь небольшая наивность смущала женщину, хотя беспокоила слабо. Предсказание о рыцарских приключениях казались сказкой, даже гном в подобной роли смотрелся бы лучше. Поэтому отношение к несбыточным планам сына было снисходительным. Пусть мечтает о ночных погонях, бравых сражениях и прекрасных дамах. Где он мыслями — неважно, главное — где он телом. Грузным и неповоротливым.
И продолжал бы Бай жить в мечтах и скучном однообразии, если бы не один случай.
В тот день в зале были только перешёптывающиеся жрицы милосердия — угрюмые женщины в чёрных одеяниях. Они путешествуют по миру и бесплатно лечат всех нуждающихся, за что могут рассчитывать на чуть более бесплатные кров и еду. Например, сено в сарае и похлёбку на воде и без мяса. Но не у Златы. Хозяйка выделила лучшие комнаты и не поскупилась на жареного поросёнка. Вскоре в зал пришли новые гости — подозрительно выглядящая троица заняла стол и неуважительно вперилась взглядами в Бая. Собственно, для новых посетителей это вполне естественно. Тролль сам подошёл к незнакомцам, так как мать руководила слугами на кухне.
— Снимете комнату или закажете чего поесть? — проговорил внеземным, но отнюдь не благозвучным басом.
Троица продолжила таращиться. Два человека-близнеца — один в очках, укутанный в дорожную монашескую робу, висящую на его костях как мешок, другой мускулистый и в пёстром, шутовском сюркоте, с которого словно сорвали все бубенчики, — смотрели с неподходящим для ситуации восхищением. Прекрасная, утончённая эльфийка — с уродливым презрением. Именно под последним взглядом Бай зарделся. Однако эльфийка тут же потеряла к троллю интерес и уставилась то ли на бронзовые вилки в руках жриц милосердия, то ли на рельефный и явно дорогой канделябр за их спиной.
Тощий близнец хмыкнул, заметив румянец. Заговорил мускулистый:
— Поесть. Всем троим. Без разницы что, но пожирнее и посытнее. Ты ведь тролль, да? Хм. Судьба ли?
