Я села ровнее. Мы уехали за город, и вокруг не было никаких следов, только наши. Очень странное ощущение. Я не видела ничего, кроме выглаженного ветром белого полотна и укутанных снежинками ветвей слева и справа от узкой трассы. Мы съехали с нее и остановились. Перед нами возвышались две большие желтые стойки, между ними натянули тяжелую цепь. На оранжевой табличке красовалась надпись «Закрыто». Дорога впереди была засыпана ровным слоем снега и, петляя, скрывалась из виду за деревьями.
Мама велела машине подождать, и та покорно отключила двигатель. Мы снова втиснулись в куртки. Ни у кого из нас не было по-настоящему теплых ботинок. Мама взяла свой рюкзак, Бен – свой, и мы вылезли на нетронутый снег. Небо стало ясным, похолодало. Такие сугробы растают нескоро. Бен шел за мамой, а она разыскивала призрачный, почти стертый ветром след шин универсала, который съехал с дороги, чтобы добраться до озера. Я тащилась сзади по протоптанной ими тропе. Мама запахнула куртку поплотнее.
– Когда я училась в старших классах, здесь устраивали отличные рейвы. Летом, правда.
– А что ты со мной сделаешь, если я уеду на рейв в лесу? – поинтересовался Бен.
Мама просто посмотрела на него. Мы обе знали, что он бывал на рейвах в лесу. Бен замолчал.
Мама увидела Старую Краску раньше, чем мы, и бросилась бежать. Универсал не двигался, прячась под деревьями. Его завалило снегом, так что виднелись только пятна краски на боках. За ночь на крышу нападали сучья и листья. Окна обледенели. Он выглядел так, как будто простоял здесь многие годы. Когда мы подошли, двигатель дважды щелкнул и затих. Мама остановилась и раскинула руки.
– Стойте на месте, дети, – велела она и пошла дальше одна.
Медленно обходя машину, она что-то тихо ему говорила и качала головой. Мы с Беном не послушались и осторожно двинулись вперед. Старая Краска не шевелился. Оба бампера кто-то помял, пассажирскую дверцу тоже. Треснула фара. Задняя номерная пластина болталась на одном винте.
– Он умер, – сказала я и почувствовала, что у меня жжет глаза.
– Не совсем, – угрюмо отозвалась мама. – ему не хватает заряда, чтобы двигаться. Нанороботы пытаются выправить вмятины и починить стекло, но на это нужно время.
Она подошла к водительской дверце и разблокировала машину ключом. Наклонилась внутрь, открыла капот и бросила ключи Бену.
– Посмотри сзади. Там в полу люк. Принеси все, что там есть, сюда. Кажется, нам нужна дедушкина аптечка, – велела она.
Мама положила рюкзак на снег и вытащила из него переносное зарядное устройство. Мы с Беном уставились на нее.
– Давайте быстрее!
Мы подошли к кузову. Мама уже размотала провода и подключила Старую Краску. Автомобиль слабо загудел.
– Расслабься, чувак, – буркнул брат, засовывая ключ в замок. – Просто помолчи, – добавил он, поймав мой взгляд.
Мы раздвинули сдутые подушки безопасности, нашли в полу люк и открыли его.
– Ничего себе! – воскликнул Бен.
Мама подошла к нам и заглянула внутрь. Невесело улыбнулась.
– Дедушка всегда пытался уберечь меня от опасности. Старался все предусмотреть. Повторял: «Надейся на лучшее, а готовься к худшему».
Она сделала глубокий вдох, а потом выдохнула.
– Давайте, за работу.
Мы с Беном больше наблюдали, чем делали. Странно было видеть, как она чинит Старую Краску. Она вела себя очень спокойно. Вытащила щуп, вытерла его об джинсы, осмотрела его и долила чего-то из банки. Проделала то же самое с другим щупом, кивнула. Проверила все провода и что-то подтянула. Сменила два предохранителя. Заглянула внутрь радиатора и провела руками под ним.
– Ни одной протечки! – сказала она. – Это настоящее чудо.
Отошла на шаг и захлопнула капот.
Старая Краска проснулся. Его двигатель завелся, а потом затих. Снова завелся, попыхтел немного и заработал нормально.
– Правая передняя шина сдута. Не пытайтесь воспользоваться автомобилем, – хрипло проговорил универсал.
– Там есть аэрозоль для шин, – вспомнил Бен.
Мама велела принести его. Бен отошел, а потом вернулся с аэрозолем и рюкзаком. Я стояла рядом, гладила Старую Краску и приговаривала:
– Все будет хорошо, Старая Краска, все будет хорошо.
Ни мама, ни брат надо мной не смеялись. Передний бампер неожиданно встал на место. Невозможно было рассмотреть, как нанороботы выправляли вмятины, но поверхность уже выглядела гораздо ровнее. Бен подал маме баллон, и она надула колесо.
– Давление в шинах нормализовано, – сообщил Старая Краска.
Тогда Бен вытащил из рюкзака очиститель и антивирус и молча протянул маме.
Мама сделала несколько осторожных шагов и оказалась у кузова. Я следовала за ней. Она сдвинула аварийный источник питания, мягко закрыла дверь. Стеклянные нанороботы трудились над задним стеклом, и оно уже почти стало прозрачным снова. Мама обошла машину, мы с Беном тоже. Она открыла водительскую дверцу и села внутрь.
– Мама? – встревожился Бен.
Она только махнула рукой.
– Хочу кое-что проверить.
Мама активировала маленький экран на приборной панели. Осторожно прикоснулась к нему, пролистывая вниз. А потом на целую минуту прижалась к рулю лбом. Не меняя позы, она заговорила – голос звучал глухо: