— Самостоятельная, — ухмыльнулся оборотень. — Лет пятнадцать потратила на то, чтобы получить диплом врача. После чего пошла работать вот сюда. Впрочем, куда ей устраиваться? Её даже в городскую клинику не возьмут. Так ещё носится с завиральной идеей устроить бесплатную детскую лечебницу.
— Твоя подружка? — совершенно незаинтересованно спросила Каро.
— Не моя — Яте, — Рон ухмыльнулся ещё шире. Знать бы, что его так развеселило. — Даже и не подружка. Учились вместе. Он нас и познакомил.
— И чего ты, интересно, ухмыляешься? — мрачно поинтересовалась теург.
— Ревнуешь?
— Мне делать больше нечего? — изумилась Каро. — Господин Мастерс, у вас мания величия!
— Это не мания, а умение оценивать себя по достоинству, — поправил её скромный оборотень. — И очень хорошо, что ревнуешь. Как известно, это кратчайший путь для любви. Кстати, мы пришли, веди себя потише.
Оборотень, умудрившийся отобрать у Курой даже вполне законное право возмутиться, пригнулся и, осторожно, вдоль стеночки, подкрался к маленькому окошку флигеля. Удовлетворённо кивнул и поманил теурга пальцем.
Окно оказалось хоть и неплотно, но зашторенным, и тегга сумела разглядеть только неясные силуэты. А вот голоса слышались отчётливо — рассохшиеся рамы с неплотно пригнанными стёклами прекрасно пропускали звук.
— Руш, ну нельзя же так! — возмутилась женщина. — Меня называют фантазёркой, но то, что ты творишь — это уже за гранью здравого смысла. Сиди ты смирно!
— Да что ты там сделать то сможешь через двое суток? — недовольно отозвался дварф. — Оставь, само пройдёт!
— Пройдёт, как же! Наградили Семеро братом! Кто тебя так?
— Да никто. Сам с лестницы упал. Споткнулся в темноте.
В комнате замолчали, наверное, на целую минуту. А, может, даже и на две.
— Это из-за тех денег, да? Что ты мне на лекарства дал? — тихо, так тихо, что Каро её едва услышала, спросила женщина.
— Да не бери ты в голову! — беззаботно, вполне вероятно даже сам себе поверив, отозвался парень. — Всё у нас нормально будет. И клинику ты откроешь, и я женюсь.
— Не по себе сук рубишь, братик…
— При чём тут сук? Я её просто люблю. А она меня. Мы бы и сейчас уже поженились. А на приданое плевать! Только куда я её приведу? В свою нору? Поэтому приходиться ждать. Лишь бы её папаша ненормальный ни за кого другого не выдал. И…
А вот что там дальше дварф хотел сказать, Каро узнать было не суждено. Потому что за её спиной раздался дикий вопль: «Кис-кис!», а рядом что-то рухнуло. Теургу показалось, что упало бревно. Хотя возле флигеля никаких деревьев не наблюдалось.
Окно, естественно, тут же распахнулось настежь, являя миру пару недоумённых дварфийских — удивительно похожих друг на друга — физиономий. Вот только ему лицо подправили добрые «мальчики», а ей природа.
Брат с сестрой удивлённо посмотрели на Курой, она на них — и все дружно уставились на Рона. В данный момент больше всего напоминающего кота, облепленного котятами. Или пса со щенками. В общем, грозный оборотень валялся спиной на газоне, а трое или четверо мальчишек — они так суетились, что точнее сосчитать было затруднительно — ползали по нему, «заборов» детектива. При этом продолжая радостно вопить.
— Кис-кис, а у меня зуб выпал! Хочешь, покажу?
— Фигня твой зуб! Я крысу поймал в подвале. Во такую! Сам! Ты мне поможешь с неё шкуру снять? Только она уже вонять начала.
— Кис-кис, а когда ты меня драться научишь? Обещал-обещал, а сам… Ну научи, чтоб ногой и раз! Вот как ты тогда ветку с дерева сшиб. Научи, а! Прямо шас!
Мастерс, хоть и не без труда, но все-таки сумел подняться. Держа на каждой руке по парочке мальчишек, уцепившихся за него, как обезьянки, и в восторге болтающих ногами. Хотя до земли они и так не доставали.
— Добрый вечер, — поздоровался вежливый детектив с дварфами, разведя руками, словно демонстрируя им детей.
— И вам не хворать, господин Мастерс, — отозвалась дварфийка, а Руш промолчал. — Прохладно нынче, вы не находите?
Рон неопределённо пожал плечами.
— Мне кажется, вполне нормально для этого времени года…
На Каро он не смотрел, старательно косясь в сторону. И улыбаясь как-то странно: ни то виновато, ни то извиняясь.
— Кис-кис? — уточнила Курой.
— Ага, — радостно, словно счастливую весть сообщая, подтвердил один из мальчишек, пытаясь, вися, пнуть другого. — Это Мика придумал, — видимо, пинок должен был указать на обладателя богатой фантазии. — Но так его имеем право называть только мы. Правда, Кис-кис?
— Правда! — неожиданно грозно прорычал оборотень.
К сожалению, кому он угрожал, оставалось невыясненным. Видимо кустам. По крайней мере, именно их детектив пытался испепелить взглядом.
Счастье — это когда ваши желания в шоке от ваших возможностей.
Яте с утра хандрил и по случаю его дурного настроения в офисе ничего не гремело, не взрывалось и не воняло. Зато раздражение просто-таки в воздухе витало, мешая работать. Хотя, конечно, на проверку списка из семи имён, ни особый настрой, ни сосредоточенность не нужны. А кроме эксперта и управляющего в конторе ни души и не было.
