«Она знает». Это не стало сюрпризом, но подтверждение все равно ужаснуло Лишу. Отпущенное время стремительно истекало. В ряде смыслов было уже поздно.
– Мне на всю жизнь хватило того и другого, – ответила Лиша. – Будь добра, найди зеленое платье. – На том было легче подогнать шнуровку.
Заседания совета нынче не планировалось, и Тамос уже уехал в свою резиденцию. Тариса, заронив в почву зерно, болтала на фривольные темы. Она всегда оказывалась рядом, если Лише хотелось поговорить, но знала свое место и не наседала. Без сомнения, в восторг придет и она, и другие слуги. Все они любили графа и открыто приветствовали Лишу. Всем хотелось наследника.
«Но как они заговорят, узнав, что ребенок – наследник пустынного демона, а не их обожаемого графа?»
Лиша поспешила покинуть дворец, желая удалиться от жадных глаз слуг. Пускай Тариса и не говорила вслух о своих догадках, не приходилось сомневаться, что на половине прислуги сплетни цвели пышным цветом.
В лечебнице приходилось немногим лучше. В отличие от Тарисы, тамошние женщины не видели Лишу раздетой, но глаз у них был наметан. Хорошие травницы привыкли подозревать беременность у каждой женщины и автоматически искать ее признаки. Быстро пройдя по этажу, Лиша закрылась в своем кабинете. Она села за стол и взялась за голову.
«Создатель, что мне делать?»
В дверь постучали, и Лиша беззвучно выругалась. Минута покоя – неужели она просит так много?
Выпрямив спину, она сделала глубокий вдох и отогнала личные тревоги.
– Войдите.
В комнату проскользнула Аманвах, за ней – Луси Катыш, метавшая взглядом молнии в спину юной священнослужительницы.
Лише потребовались все усилия, чтобы не удариться в слезы. Почему не скальный демон?
К счастью, женщины были слишком погружены в собственные заботы, чтобы заметить, как старательно она удерживает самообладание. Обе направились к стульям перед Лишиным столом и сели без приглашения. Губы Луси сложились в тонкую линию, на висках бились жилки. От одного взгляда на нее у Лиши самой заболела голова.
Аманвах держалась лучше, но Лиша понимала, что это маска. Дама’тинг была готова отвести шелковое покрывало и плюнуть ядом.
– Нам надо поговорить, госпожа.
У Лиши раздулись ноздри. Аманвах вела себя почтительно, но не могла скрыть повелительного тона, как будто просьбы были простой формальностью, а содействие – гарантировано.
– Переговоры не клеются? – спросила она, отлично зная ответ.
Аманвах утратила невозмутимость.
– Она хочет дворец. Дворец! Для третьей жены-чина, родня которой прислуживает пастухам!
– Эй! – прикрикнула Луси.
– Не торопись осуждать тех, чье положение ниже, – заметила Лиша. Это она, изучив красийские брачные законы, посоветовала Луси просить дворец. – Разве Каджи родился не в семье сборщиков фруктов? У десятков его жен были собственные дворцы.
– Каджи был Избавителем, к нему прикоснулся Эверам, – сказала Аманвах.
– По твоим же словам, Эверам прикоснулся и к Рожеру, – напомнила Лиша.
Аманвах запнулась:
– Он…
– И опять-таки по твоим словам, Кендалл тоже обладает известным даром. Не значит ли это, что и к ней прикоснулись?
Аманвах откинулась на спинку стула и скрестила руки, намереваясь защищаться.
– Так или иначе Эверам дотрагивается до всех. Но не все получают дворцы. Разве у меня есть дворец? Или у Сиквах? Мы – кровь Избавителя. Что же, над нами возвысится эта Кендалл?
– Вот, это дело, – подхватила Луси. – Может быть, именно
У Аманвах дернулась бровь, и Лиша поняла, что это перебор.
– Хватит, Луси, – чуть резче произнесла она, и женщина вздрогнула. – Я понимаю, что ты любишь дочь и хочешь для нее лучшего, но, Недра, – зачем тебе дворец? Ночь, да ты хоть один видела?
Луси едва не расплакалась. Не лучший боец.
– Н-но вы сказали…
Лише было некогда с ней нянчиться, и она оборвала женщину, пока та не выдала ее хитрость:
– Я не велела оскорблять дама’тинг. Извинись. Живо.
Луси с выражением ужаса на лице повернулась к Аманвах и подобрала юбки в неуклюжем, сидячем подобии реверанса.
– Простите, ваша…
– Ваше высочество, – подсказала Лиша.
– Высочество, – повторила Луси.
– По-моему, всем надо немного обдумать сложившееся положение, – заметила Лиша. – Аманвах пусть вспомнит, что Кендалл – не вьючная ослица, чтобы о ней торговаться, а Луси – место в Каноне, где говорится о жадности. Рони назначит время новой встречи. Может быть, в полнолуние?
Полнолуние – благословенное время для законов Эведжана, в этот день давались клятвы и заключались союзы. Вдобавок решение проблемы откладывалось почти на месяц, а когда срок выйдет, они с Луси поищут новую причину для задержки.
– Это приемлемо, – кивнула Аманвах.
Луси, не теряя зря времени, встала. Она учтиво присела и ушла. Аманвах же не двинулась с места. Когда дверь за матерью Кендалл закрылась, дама’тинг встряхнула головой:
– Эверамовы яйца, я не пойму, кто эта женщина – мастерица базарной торговли или полная дура.
Лиша пришла в изумление:
– Помилуй, Аманвах, я ни разу не слышала, чтобы ты ругалась.
