– Пустяки. – Она уронила руку, потянула его за ремень. – У нас есть минимум час, прежде чем Артеру хватит духу постучать. Можешь взять меня дважды, если ты достаточно мужчина.
Лиша знала, что – достаточно. Тамос еженощно и отчаяннее всех сражался с демонами, а она оснастила хора его доспехи и копье. Граф сделался выше, чем при знакомстве, а его похоть, уже тогда нешуточная, теперь удвоилась. После их первой ночи от той тревоги за свою состоятельность, из-за которой у него не встал, не осталось и следа. Лиша уже почувствовала, как напряглась ткань бриджей.
Странно, однако Тамос, держа ее за руки, отстранился, и ей не удалось дотронуться до его естества.
– Пустяки? Ты потеряла сознание перед половиной травниц Лощины – и это пустяк?
Тамос ждал ответа, повисло тягостное молчание. Он сжал ее плечи, ласково приподнял подбородок пальцем и встретился с ней взглядом.
– Если тебе есть что сказать, Лиша Свиток, то самое время.
«Он знает». Лиша подумала, не Тариса ли сказала, но, говоря откровенно, это было не важно.
– Я беременна.
– Так и знал! – пророкотал Тамос, сгребая ее в охапку.
На миг она вообразила, что это расправа, но его медвежьи объятия продлились всего ничего – затем он оторвал ее от земли и ликующе закружил.
– Тамос! – вскричала Лиша, и глаза графа округлились.
Он немедленно поставил ее, тревожно взглянув на живот:
– Конечно. Ребенок. Надеюсь, я не…
– Все хорошо. – Лишу затопило облегчение. – Я просто удивилась, что ты так рад.
– Конечно рад! – рассмеялся Тамос. – Теперь тебе придется стать моей графиней. Этого потребует народ, и у меня не останется выбора.
– Ты уверен? – спросила Лиша.
Тамос энергично кивнул:
– Мне не обойтись без тебя, Лиша, как и тебе без меня. Пусть Меченого нет, но вместе мы отбросим подземников и превратим Лощину в великий город былых времен.
Лиша задрожала от этих слов. В горле образовался ком, когда Тамос опустился на одно колено и взял ее за руки:
– Лиша Свиток, я сговариваю себя…
«Создатель, он и правда это делает. Он понятия не имеет, что ребенок не его».
Она застыла. Это было все, чего она хотела. В худшем случае за шесть месяцев что-нибудь да придумает. В Лощине было полно сирот. Возможно, она найдет похожего на Тамоса младенца, подменит своего и переправит дитя Ахмана в безопасное место.
А может быть, она переживает зря. Ей вспомнились слова Стефни после заседания совета: «С детьми забавно. Люди видят в них то, что им хочется видеть».
Слезы огромными каплями покатились по носу. Она даже не сознавала, что плачет.
«Создатель, похоже, я влюблена».
Она открыла рот, желая одного – сговорить себя этому мужчине и осуществить его мечты.
Но слова застряли в горле. Он взирал на нее с такой искренностью, такой любовью, что ей стал невыносим обман.
Она высвободила руки и отступила на шаг:
– Тамос, я…
– В чем дело, любовь моя? Почему ты не… – И вдруг он понял. Лиша и без меточного видения узрела перемену в его глазах, когда Тамос встал.
– Ночь, болтают не зря, – произнес он. – Только за последнюю неделю я приказал выпороть троих за такие сплетни, но они говорили честное слово. Пустынный демон. Человек, захвативший Райзон, убивший тысячи и наградивший Тесу сословием бродяг-перемещенцев, которое сохранится на века. Проклятье, ты отымела его!
– А ты, если послушать людей, отымел в Энджирсе всех горничных, – вспылила Лиша. – Я не была сговорена с тобой, Тамос, когда ложилась с ним. Мы были едва знакомы. Я даже не знала, что ты прибываешь в Лощину.
– Горничные не убивали людей тысячами, – ответил Тамос, не потрудившись отрицать сам факт.
– А если бы убивали, а ты мог замедлить их наступление и выведать планы, уложив этих горничных в постель, – ты бы колебался?
– Значит, ты шлюхой была, – сказал Тамос.
Лиша влепила ему пощечину. На миг он потрясенно выпучил глаза, потом зажмурился. Его лицо исказилось, огромные кулаки сжались.
Лиша уже потянулась к мешочку со слепящим порошком, когда Тамос завопил, отпрянул от нее и заметался по комнате, как загнанный в угол ночной волк. Крикнув еще раз, граф врезал по златодревному шесту огромного ложа.
– А-а-а! – взвыл он, баюкая кисть.
Лиша бросилась к нему, схватила за руки:
– Дай посмотреть.
– Тебе мало? – заорал Тамос.
Лицо у него намокло от слез, оно побагровело и превратилось в страдальческую маску.
Лиша смотрела на него спокойно.
– Прошу тебя. Ты мог что-нибудь сломать. Минуту посиди спокойно и дай мне взглянуть.
Обмякнув, Тамос позволил отвести себя к постели, где оба сели, Лиша отвела руку, которой он прикрывал пострадавшую кисть, и осмотрела ушиб. Кисть покраснела, на костяшках содралась кожа, но могло быть намного хуже.
– Переломов нет, – объявила Лиша. Достав из кармана фартука вяжущее средство и бинт, она обработала и перевязала рану. – Надо просто опустить в чашу со льдом…
– Есть ли малейшая возможность, что он мой? – В глазах Тамоса стояла мольба.
Лиша глубоко вздохнула и покачала головой. Ее сердце разрывалось на части. Шанс удержать Тамоса был, и она только что его уничтожила.
– Зачем тогда все? – спросил Тамос.
