Дощатые тротуары были безлюдны, когда Лиша, Уонда, Аманвах и Гаред тронулись в путь по кривым энджирсским улицам, пересекая проулки и держась в тени.
Они редко оказывались на виду. Меточного освещения не было, а редкие фонари стояли далеко друг от друга – за исключением самых богатых кварталов.
Несмотря на темноту, компания двигалась быстро, благо меточным зрением видела лучше, чем днем. Все были в плащах-невидимках, кроме Аманвах, которая вышила метки серебром на платье.
– Жуть, до чего тихо, – заметила Уонда. – В Лощине в этот час еще открыты лавки.
– В сети Лощины нет таких дыр, чтобы проникли воздушные демоны, – сказал Рожер. – Сегодня на улицах только стража, мы и бездомные.
– Бездомные? – переспросила Уонда. – Ты хочешь сказать, что бедняков выгоняют в ночь?
– Скорее, не пускают внутрь, но да. Я-то здесь вырос и думал, что так и надо. И только когда начал играть по деревням, увидел, какое это зло.
Как по сигналу, донесся треск, и в высоте ожил участок меточной сети. Воздушный демон опустился слишком низко и отскочил от меток. Защитные линии, похожие на паутину, вспыхнули только на миг, но Лиша успела рассмотреть дыры, достаточно большие, чтобы пропустить демона.
Подземник тоже их увидел. Он завис, с силой хлопая огромными кожистыми крылами и оправляясь от потрясения. Затем спикировал, аккуратно пронзил сеть и пролетел над улицами, высматривая жертву.
Лишу подмывало достать хора-жезл и уничтожить пакость, но если маленький отряд боялся выдать себя каретами, то вспышка магии заявила бы о них громогласно.
Однако и отпускать демона на охоту было нельзя.
– Уонда.
– Да, госпожа.
Оглядевшись, Уонда бросилась к дождевой бочке, стоявшей под свесом крыши. Она прыгнула и оттолкнулась от края, едва коснувшись его; схватилась за кромку наклонной кровли, легко подтянулась и побежала поверху, снимая с плеч лук.
Уонда издала клич, настолько похожий на крик воздушного демона, что спрятавшиеся за мечеными ставнями жильцы вряд ли заметили разницу. Демон услышал и, заложив крутой вираж, ринулся к ней.
Уонда поджидала его, стоя твердо и натянув тетиву, так что стрела подрагивала на уровне уха. Казалось, демон уже подлетел вплотную, когда она выстрелила и меченая стрела полыхнула магией, пронзив его грудь. Тварь тяжело рухнула на тротуар.
– Гаред, – сказала Лиша, когда Уонда начала спускаться. – Будь добр, убедись, что он мертв, и найди какой-нибудь желоб, чтобы его туда положить, а то солнце устроит пожар.
– Иду, – отозвался Гаред.
Он подошел к демону и выдернул стрелу, но подземник не дрогнул. Ни желоба, ни фонтана поблизости не нашлось, и Гареду пришлось разрубить тело и побросать останки в дождевую бочку. Уонда приблизилась к луже ихора, погрузила в нее руки и содрогнулась, когда воронцовые метки поглотили энергию. Кровь демона так и будет вонять, но на солнце не загорится.
Уонда подняла голову и, напитанная ночной силой, сверкнула глазами.
– Не желаете, госпожа, чтобы я еще поохотилась, – может быть, их тут больше?
– Мне будет спокойнее, если ты останешься рядом.
Лиша сказала правду, но ей также хотелось уменьшить потребление магии, пока она не разобралась в ее эффектах.
Они быстро перешли во внутренний город, оказавшись невдалеке от дворца Райнбека. Здесь улицы ярко освещались лампами и патрулировались городской стражей, но и от нее удалось без большого труда скрыться.
– Мы почти вернулись во дворец, – заметила Лиша.
– Само собой, – сказал Рожер. – Бордель соединен с дворцом системой туннелей, чтобы Райнбек и его придворные фавориты могли ходить туда круглосуточно.
Они свернули за угол, там и стоял пансион госпожи Джессы для одаренных барышень. Это было роскошное здание в три этажа, с двумя крылами вокруг центральной башни. Как отметила Лиша, башню и само строение расписали мощными метками, вырезанными глубоко, покрытыми лаком и начищенными до блеска. Пометили и фонарные столбы, высившиеся вдоль улицы. Пади городские стены, пансион был бы так же неприступен для подземников, как сам дворец.
Рожер смело подошел к двери и дернул за шелковый шнурок звонка. Лиша могла только предположить, что тот сработал, – снаружи они ничего не услышали. В следующий миг дверь распахнулась, и на пороге возник огромный мужчина. Он не был так высок, как Гаред, но шире в плечах, с бычьей шеей, которая распирала ворот дорогой кружевной сорочки, и с толстыми ручищами, грозившими разорвать по швам бархатную куртку. Лицо было скособочено, нос, похоже, ломался не один раз. Волосы – чуть тронуты сединой, но это лишь добавляло матерости. На поясе, под рукой, висела полированная дубинка.
– Я тебя не знаю. – Простое утверждение здоровяк превратил в угрозу.
– Да неужели, Джакс? – спросил Рожер, отбросив капюшон. – Я немного подрос, но все еще тот же пацан, которого ты подкидывал так высоко, что я доставал до стропил.
Мужчина моргнул:
– Рожер?
Не успел жонглер кивнуть, как Джакс схватил его под мышки и с гиканьем закружил. Гаред сжал кулаки, но расслабился, едва Рожер расхохотался.
