Но в следующий миг все эмоции улеглись, подавленные волей столь сильной, что Лиша убоялась ее не меньше, чем гнева. Первый министр скованно поклонился:
– Как прикажет ваша милость.
Он развернулся на пятках и вышел, не дожидаясь разрешения.
Арейн вздохнула:
– Я часто говорила, что все на свете отдам, лишь бы избавить сына от бесплодия, но не думала потерять за день сразу двух ближайших союзников.
Лиша накрыла ее кисти ладонью:
– У вас есть другие. А лорд Джансон успокоится, когда мы уедем.
Но, памятуя о бешенстве в его ауре, она усомнилась в этом сама.
Терн проснулся в саду герцогини, в зарослях свиного корня. Матушка предложила ему постель, но Терн уже лет десять не ночевал ни в постели, ни под крышей. С шестилетнего возраста, когда его беспечность привела к пожару и выгнала родных в открытую ночь.
Все эти годы он выживал благодаря страху. На грани срыва, чутко внимая каждому шороху, отслеживая каждое движение. Он спал урывками, всегда готовый сорваться с места. За мечеными стенами и в мягких постелях люди забывали, что за порогом караулит ночь, способная отобрать все.
А такая забывчивость сулила смерть.
Поднявшись, Терн сгреб листья свиного корня и набил ими карманы. Сорняк встречался достаточно часто, но в ночи его никогда не хватало с избытком.
Суматоха во дворце длилась до поздней ночи; крики, вызванные убийством, затихли и сменились напряженной тишиной, когда убийцу поволокли в Праведный дом. Терна все это не касалось. Его ждали в Лактоне с подмогой от герцога. Не было дела важнее, чем доставить графа Тамоса в монастырь.
Он пошел на конюшню, но там, вопреки ожиданиям, было тихо. Коней не запрягали, солдаты не собрались. Он поймал за руку женщину-конюха:
– Где граф?
Женщина взглянула на Терна и сморщила нос. Сама в навозе, а воротит нос от свиного корня? Вот к чему приводит манера спать в постели.
– Чего?
Привыкнув наблюдать за людьми из укрытия, Терн отвык от разговоров. Он знал тесийский и красийский языки, но общаться ему еще было трудно, и его не всегда понимали.
– Грили вести графа на юг. Где он?
– Его светлость граф Тамос сегодня вряд ли куда-то поедет, – ответила конюх. – Эта история с колдуном-скрипачом весь город поставила на уши.
Терн крепче сжал ее руку:
– Не могу ждать. Люди на нас надеются.
– Да я-то при чем? – вскричала работница, высвобождаясь. – Я не матушка-герцогиня!
Терн вздрогнул, на шаг отступил и поднял ладони. На руке женщины наливался краснотой отпечаток.
– Прости. Не хотел давить.
– Ничего, – отозвалась она, но руку потерла, и Терн понял, что будет синяк.
Люди – не то что недрилы. Они нежные. Можно поранить по неосторожности.
Он вернулся в сад и проскользнул во дворец через редко использовавшийся проход. Повсюду стояла стража, слуги сновали туда-сюда, но вот если они что и заметили, то лишь запах свиного корня. Прыткий человек найдет во дворце без счета мест, где спрятаться.
Но матушка и Джансон скрывались за закрытыми дверями, а, кроме них, Терн знал в Энджирсе лишь горстку людей. Найти не удалось никого. Он снова отправился в сад, забрался в куст свиного корня и смежил веки.
Немного позднее послышались голоса. Терн напрягся, готовый бежать, но говорившие не приближались к нему, и он подполз поближе. Еще не достигнув цели, он узнал Лишу Свиток. Запах ее фартука с карманами, набитыми десятками трав, напомнил ему о матери. Терну нравилась госпожа, даже если в народе ее звали ведьмой. То же говорили и о Заре.
– Никто никуда не уедет, пока Рожера держат взаперти! – прогремел Гаред, барон Лесорубовой Лощины.
– Потише, – шепнула Лиша.
– Ты его видела. Здорово ему досталось?
Лиша кивнула:
– Но ничего такого, что я не смогла бы исцелить магией костей. Ему понадобится пара новых зубов, но сейчас он жив и здоров.
Гаред сжал кулаки:
– Клянусь сыном, не будь этот недоносок Джасин уже мертв…
– Молчи, Гар, – попросила Лиша. – Тем больше оснований тебе уехать.
– Как так?
– Здесь ты ничем не поможешь. А если хочешь взять с собой Розаль, забирай сейчас, пока королевичам не пришло в голову тебе помешать.
Гареда это не убедило, и Лиша тронула его за руку:
– Когда вернешься в Лощину, не будешь ли добр подготовить несколько тысяч лесорубов, чтобы явились сюда и проводили нас домой? На дорогах сейчас столько разбойников.
Гаред недоуменно нахмурился, потом просветлел:
– О да. Уловил. Ты хочешь, чтобы я…
– Я хочу, чтобы ты подготовил безопасное возвращение делегации Лощины домой, – перебила его Лиша. – Всех нас. Как бы ни решил суд.
– Герцогу это не понравится, – заметил Гаред.
– Я и не надеюсь. Знаю, что не имею права просить…
– Провалиться мне в Недра, если нет, – возразил он. – Лощина в неоплатном долгу перед вами с Рожером, и дома вам с нами ничто не грозит. Герцог и его «деревянные солдаты» не сунутся. – Гаред сплюнул. – Лесоруб лучше всех крошит дерево.
– Так далеко не зайдет, – сказала Лиша. – Покажи им зубы, но не кусай.
– Не буду. Пока Рожер дышит. Если я вернусь и обнаружу, что нет…
Оставив слова висеть в воздухе, он удалился.
