– Конечно-конечно, – спохватился Петер и махнул королевской свите, чтобы та следовала за ним в ризницу за алтарь и дальше, по коридору, – в его личные апартаменты. Дворец Райнбека теперь принадлежал ему, но времени переехать не было, да и не хотелось пастырю покидать свои роскошные покои.
Там, в месте его силы, окруженный символами веры и напоминаниями о личном величии, герцог отчасти стал прежним и расправил плечи.
– Джансон, в каком состоянии наши укрепления?
– Примерно в том же, что и двадцать минут назад, ваша милость, – ответил Джансон. – Враги скапливаются, но за неделю мы, по крайней мере, поняли, что они не нападают до рассвета. На стенах у нас есть лучники и люди, которые помешают неприятелю взобраться, но главная опасность – Южные ворота. Охраняются и другие, но враг расположил машины для удара именно по ним.
– Выдержат? – спросил Петер.
Джансон пожал плечами:
– Неизвестно, ваша милость. Враг не подвез булыжники и вряд ли быстро найдет камни достаточного размера, чтобы проломить ворота. Они выдержат почти любой обстрел.
– Почти?
Джансон развел руками:
– Это никогда не проверялось, ваша милость. Если они падут, внутренний двор станет последним рубежом, прорвав который враг просочится в город.
– И тогда нам конец, – сказал Петер. – После потерь в Доктауне нам не хватает «деревянных солдат», чтобы защитить стены и удержать этот двор, если в него хлынут двадцать тысяч красийцев. Мы набираем рекрутов, но у нас даже нет для них оружия. Им не сдержать плотницкими инструментами закаленную кавалерию.
– Никому не конец, – жестко возразила Лорейн. – Капитан Бруз поставит во внутренний двор Горные Копья. Прорвавшись в ворота, враг сможет пройти лишь по трем улицам. Каждая – горловина, которую мы удержим малыми силами.
– А как насчет Лощины, госпожа? – обратился Петер к Лише. – Можно ли ждать подмоги с юга?
Лиша покачала головой:
– Я дала Терну хора, чтобы он быстрее доставил в Лощину известие о нападении Горджи, но, даже если Гаред сразу же сядет в седло, ему понадобятся дни, чтобы привести сюда мало-мальски серьезное войско. – Она пожала плечами. – Не исключено, что жители Лощины заметили красийцев на марше и собрались раньше, но я бы на это не рассчитывала.
– А ваш Меченый? – спросил Петер. – Если он Избавитель – самое время это доказать.
Лорейн фыркнула, а Лиша снова мотнула головой:
– На Лощину надежды больше, ваша милость. Если Меченый еще жив, он оставил политику и преследует демонов.
– А вы, госпожа? Вы метнули молнии в Горджу и его присных.
– И у меня чуть не случился выкидыш, – подхватила Лиша. – Я не повторю этого – разве только другого выхода не останется, когда мне направят в живот в копье. И я все равно ничего не могу сделать при свете дня. Впрочем, может быть, удастся укрепить ворота.
Все встрепенулись.
– Как? – осведомился Петер.
– Метками и хора, если сумеем завесить ворота в темноте.
Петер взглянул на Джансона. Министр стрельнул глазами в Арейн, которая лишь чуть переступила на месте.
Джансон тотчас кивнул:
– Мы привлечем всех городских портных и сошьем полотнище, ваша милость.
– Позаботься об этом. – Петер окинул взором собравшихся. – Еще идеи? Если у кого-нибудь зреет безумный план, то пора им поделиться.
Повисло тяжкое молчание, и Лиша сделала глубокий вдох.
– Есть одна мысль…
– Позволь мне поговорить с ним, – сказала Аманвах.
– Безумие, – покачал головой Петер.
– Ваша милость, вы и просили безумных планов, – заметила Лиша. – Я верю ей, насколько это возможно.
Она не могла сослаться на меточное видение и искренность, которую увидела в ауре Аманвах. Королевские особы скорее сочли бы ее сумасшедший, чем поверили сказанному.
– Джайан – мой брат, – произнесла Аманвах. – Мы – перворожденные сын и дочь Избавителя и Дамаджах. Отправьте меня сейчас, пока они ждут солнца, и он будет со мной говорить. Возможно, мне удастся его переубедить. Эведжах запрещает причинять вред или физически препятствовать дама’тинг, и это касается всех, даже шарум ка. Джайан не сможет ни воспрепятствовать моему возвращению, ни штурмовать город, когда я буду внутри.
– Какие у нас гарантии, что ты вернешься? – вызывающе спросила Лорейн. – Скорее ты обнимешься с братом и порадуешь его сведениями о наших укреплениях и структуре командования.
– У вас мой муж, – напомнила Аманвах. – И моя сестра-жена, про которую кости мне сообщили, что она еще заточена где-то в городе.
– Лучший способ их освободить – поручить брату снести тюрьмы, – отозвался Петер.
– Если тебе вообще не наплевать, – поддакнула Лорейн. – Может быть, тебе надоел муж-чин и ты хочешь вернуться к своим, чтобы начать с чистого листа.
Глаза Аманвах сверкнули, аура засветилась яростью.
– Как ты смеешь?! Я предлагаю себя в заложницы ради вашего вонючего чинского города, а ты оскорбляешь мою честь и мужа!
Она шагнула к герцогине, и, хотя Аманвах была ниже и весила вдвое меньше, аура Лорейн полыхнула страхом – она, без сомнения, вспомнила, с какой непринужденностью убивал дама Горджа, прорываясь к трону.
– Стража! – крикнула Лорейн, и Бруз мгновенно вырос перед ней, наставив на Аманвах древковое оружие.
