Аббан не стал присматриваться к беседе, но легко догадывался о ее содержании. Они обсуждали плюсы и минусы длительного отсутствия Джайана, который отправится на Шарак Сан, в Даре Эверама, а также саму возможность воспрепятствовать этому.
Очевидно, они сочли, что последнее не удастся, ибо оба сохранили молчание, хотя были самыми вероятными противниками плана.
Альэверак повернулся к Ашану:
– Что скажет об этом плане андрах? Разумно ли отсылать целое войско, когда дома разгорается восстание?
Ашан быстро глянул на Инэверу. Они тоже общались молча, но Аббан различил легчайшее движение губ и помнил о привычке Дамаджах раздавать серьги с хора.
– Кости сказали свое слово, дамаджи, – ответил Ашан. – Докмейстеры проплатили диверсии, чтобы не дать нам напасть. Мы должны показать им тщетность этой стратегии.
– Между тем наступил Ущерб, – подала голос Инэвера. – Сегодня ночью по Ала будут расхаживать Алагай Ка и его князья. Даже чины понимают, что это значит. Установи комендантский час и собери всех воинов до последнего, включая шарум’тинг. Кости сообщили, что в этом цикле главный демон обратит свой взор на какое-то другое место, но мы не должны терять бдительность. Даже мельчайший из его князей способен превратить безмозглых алагай в сплоченную силу.
Несмотря на приказ привлечь к бою женщин, в поклоне Джайана не было обычной надменности. Ему хватило ума помалкивать, коль скоро дела оборачивались лучше, чем он мог мечтать.
– Конечно, матушка. Будет сделано.
– Если надобны все, кто способен воевать, я предлагаю позволить сражаться и дама, – сказал Асукаджи.
– Согласен, – сразу подхватил Асом: отрепетированная сцена, если Аббан вообще хоть в чем-то разбирался.
– Это нелепо! – прошипел Альэверак.
– Не обсуждается, – сказал Ашан.
– Вот, значит, как остро нужны нам воины – ты предпочитаешь женщин тем, кто обучался в Шарик Хора? – вопросил Асом.
– Избавитель запретил это, – ответил андрах. – Дама слишком важны, чтобы рисковать их жизнью.
– Отец запретил это в последний Ущерб, – поправил Асом, – и только на тот цикл. Тогда он запретил и шарум’тинг, но их сегодня созовет рог Шарак. Почему бы не дама?
– Не все дама, племянник, молоды и сильны, как вы с моим сыном, – сказал Ашан.
– Заставлять никого нельзя, – уточнил Асукаджи, – но тем, кто хочет сражаться, нельзя отказывать в чести прославиться перед Эверамом в ночи. Близится Шарак Ка.
– Возможно, – кивнул Ашан. На сей раз он не потрудился взглянуть на Инэверу. – Но война еще не началась. Дама останутся за метками.
Асом поджал губы, в очередной раз напомнив Аббану, насколько он юн. Джайан чуть усмехнулся, но Асом поклонился, изо всех сил стараясь сохранить гордость и притворяясь, что не увидел улыбки брата.
– Итак, решено, – сказала Инэвера. – На первом рассвете после Ущерба Джайан и его воины отправятся в поход, чтобы нанести сокрушительный удар во имя Эверама.
Джайан вновь отвесил поклон.
– Доктаун будет наш, а Лактон возьмем за горло прежде, чем там поймут, что мы близко.
– Не сомневаюсь в этом, – кивнула Инэвера. – Но нам понадобится строгий отчет обо всех расходах и захваченном продовольствии.
– Что? – спросил Джайан. – Разве я хаффит, чтобы тратить время на писанину, когда мои люди льют кровь?
– Конечно нет. Для этого тебя будет сопровождать Аббан.
– Что?! – теперь воскликнул Аббан, едва не наложив в штаны.
Дамаджах, это какая-то ошибка, – сказал Аббан. – Мои здешние обязанности…
– Могут подождать, – оборвал его голос Инэверы, прозвучавший в ухе.
Она отказалась его видеть, снизойдя лишь до беседы через серьгу с хора, и это лучше всяких слов говорило о непреклонности решения.
– Ты слишком хорошо изложил свои доводы, хаффит, – продолжила Дамаджах. – Нам нужен лактонский оброк для поддержания войск, и мы оба знаем, что Джайан скорее назло насрет в лактонское зерно, чем займется подсчетами и доставкой его в Дар Эверама. Об этом должен позаботиться ты.
– Дамаджах, твой сын ненавидит меня, – сказал Аббан. – Без тебя…
– Без меня заблудившуюся стрелу можешь словить ты, а не он? Да, это правда. Тебе придется поберечься, но, пока ты решаешь военные вопросы, которыми не хочет заниматься он, Джайан будет сохранять тебе жизнь.
– А как быть с его охранником Хасиком, которого оскопили мои люди? – спросил Аббан.
– Ты сам выпустил этого джинна из бутылки, хаффит, – ответила Инэвера. – Сам и придумай, как ее закупорить. Никто не соберет в пузырек слез по Хасику.
Аббан вздохнул. Если рядом постоянно будут Керан и Глухой, то Хасик вряд ли нанесет удар, а сам Аббан покажет себя достаточно полезным, чтобы быстро втереться в доверие к Джайану. Несомненно, в Лактоне удастся сколотить состояние. Много состояний, если обладать зорким зрением.
– Значит, с оброком я могу вернуться? – спросил Аббан. Несколько недель он точно продержится.
– Ты сможешь вернуться, когда над Лактоном взовьется красийский флаг, и не раньше. Кости говорят, что при штурме придется проявить мудрость, а ее при дворе моего сына не много. Ты должен взять руководство на себя.
