В тот же день мы согласовали сценарий, определили число гостей — триста пятьдесят человек, не считая прислуги, и посчитали бюджеты. На второй мы с командой в полном составе переселились из отеля на яхту Иоланты, припаркованную в бухте у охотничьей базы.
Мужики егеря начали строительство быстровозводимых павильонов. Лидия — отправкой приглашений и разговорами с местными графами и баронами. Иоланта с Капитаном Немо, своим безликим дворецким и «фрейлинами» — тренировкой прислуги, кейтерингом и прочими вещами.
Про Капитана Немо я переживал. Ведь охота — совсем не то, что входило в его представления о правильном взаимодействии с природой.
Но у меня состоялся очень важный разговор, и он всё понял и принял.
Даша с Максом принялись обеспечивать безопасность, собрали более-менее соображающих головорезов и принялись их муштровать.
Сестричек Аннушкиных я отправил заниматься чрезвычайно-важным делом: подбирать праздничные платья для гостей и сотрудников.
Я же с Октавией, отцом Лидии и Гоги болтался по всему Заповедному острову, осматриваясь и прибираясь на маршруте.
Ведь мы устраивали на охоту не абы на какого зверя.
Мы устраивали княжескую охоту на Исполинского Шнырька.
До этого я понятия не имел, что за Реликтовый Исполинский Орхидейский Шнырёк.
Вернее, я, конечно, знал, кто такие шнырьки. Это такие шестилапые помеси выхухоли и бурундука. Мелкие, насекомоядные или вроде того. Временами даже симпотные.
Но как выглядит конкретно реликтовый орхидейский исполинский — мне показали только архивные фотографии и видеозаписи.
Перед днём «икс», когда первые гости уже начали селиться в номера и коттеджи охотничьей базы, мы устроили генеральную репетицию охоты.
Мы втроём с Октавией и егерем оседлали охотничьи глайдербайки — чрезвычайно медленные, зато достаточно комфортабельные агрегаты с рулём, посередине которого устанавливалась голова лошади.
Взяли ружья — старинные, кинетические, с деревянными прикладами и золочёными завитушками.
Выпустили из спущенных из «Принца Евгения» клеток Юлия и Цезаря. И помчали все вместе вперёд, в полевую охоту.
Местность представляла что-то вроде лесостепи, только деревья были весьма специфические — с угольно-чёрными стволами, в которых в темноте тускло светили люминесцентные прожилки. Вместо птиц здесь были шестилапые рукокрылые и флиши — летучие рыбы, окончательно покинувшие океан и поселившиеся во влажных лесах.
Не очень люблю шестилапую фауну, надо сказать. Во-первых, мясо почти у всех жёсткое, пахнет уксусом и плохо усваивается. Во-вторых — видимо, эффект «зловещей долины»: когда что-то кажется очень привычным и знакомым, но одна маленькая деталь заставляет ужаснуться и подумать — а точно ли эта тварь живая и нормальная? И всё из-за лишней пары конечностей.
То ли дело старые добрые классические млекопитающие, или, на худой конец, четвероноги феррумфаги, поедатели железа вроде нашего незабвенного князя Потёмкина.
Потёмкин поехал со мной, вцепившись лапами в искусственную гриву конской головы глайдербайка. Поездка, похоже, ему нравилась — ветерок в лицо, свежий воздух, природа. По правде сказать, я был уверен: при случае он мог принять самое непосредственное участие в охоте. Стоит только попросить, и сам завалит этого самого реликтового и исполинского.
Маршрутов, по которому должен следовать загон, не так много. Травить предполагалось в две своры, по кругу, забирая в клещи.
Только как? Как выяснилось, это чрезвычайно-редкая и, скорее всего, уже вымершая тварь. И, по правде сказать, жутковатая. Почти полтора метра в длину, лысая, но с бурой гривой, торчащими резцами и перепончатыми лапами. И глаза еще такие… выпученные, огромные.
Не то, чтобы я поощряю истребление реликтовых видов фауны.
Но в данном случае могу хотя бы частично понять мотивы.
В хрониках упоминалось, что эта тварюга издревле являлась объектом княжеской охоты, а некоторые писали, дескать, именно поэтому вид и был истреблен.
— Ну и где нам его искать? — резонно спросил я егеря, когда мы остановились.
— Не волнуйтесь, — неожиданно расплылся в улыбке одноглазый старик. — Ещё не было ни разу, чтобы исполинский шнырёк не был пойман во время княжеской охоты.
Раптусы сперва шли с опаской, потому что среда была явно не сильно привычна. Но потом быстро освоились, нарастили темп, включили охотничий инстинкт, и вскоре загнали какую-то мелкую чешуйчатую зверюгу, вроде того дикого пса, которого мы видели в Нижнем лепестке Цветка.
Пойдёт. Как-нибудь сымпровизируем.
Спал я, прямо скажем, перед самим мероприятием достаточно неровно и плохо.
А рано утром решил первым делом отзвониться Витольду Олеговичу — благо, терминал квантовой связи на охотничьей базе был, и доступ к нему мне предоставили.
Ждать пришлось прилично: сперва ответил серв, сообщив, что Диана, супруга Витольда, пока занята, а через полчаса, когда я завтракал, ответила уже и она.
— А, Александр Игнатьевич. Добрый день, ага. А Витольда Олеговича нет. Он отбыл на Помпаду. Отзвонится вам оттуда, я передам. Где вы сейчас? Я правильно вижу адрес — Орхидея?
