– Он нам необходим, чтобы защититься от Инелуки Короля Бурь! – выпалил Саймон.
Ни один мускул не дрогнул на лицах ситхи. Все молчали.
– Говорите больше, – наконец потребовал Джирики.
– У нас нет выбора, – ответил Бинабик. – Это часть истории, столь же длинной, как ваша Уа’киза Туметай ней-Р’и’анис – Песнь о падении Тумет’айя. Мы попытаемся рассказать вам, что сможем.
Тролль поспешно сообщил ситхи главные факты. Как показалось Саймону, он сознательно упустил многие вещи; один или два раза Бинабик перехватил его взгляд и, казалось, просил юношу молчать.
Бинабик рассказал ситхи о приготовлениях Наглимунда и преступлениях Верховного короля, повторил слова Ярнауги, а еще про книгу Ниссеса, прочитал стихотворение, которое привело их к Урмшейму.
Когда тролль закончил рассказ, взгляд Джирики стал мягче, но с лица его дяди не сходило скептическое выражение, а тишина стала такой полной, что звенящее эхо водопада начало набирать силу, постепенно наполняя пещеру шумом. Какое странное место безумия и сновидений, в какой дикой истории они все оказались! Саймон почувствовал, как отчаянно бьется его сердце – и не только от страха.
– В это трудно поверить, сын моей сестры, – наконец прервал молчание Кендрайа’аро и развел в странном жесте руки.
– Так и есть, дядя. Но я думаю, сейчас не время об этом говорить, – ответил Джирики.
– Но
– Не сейчас. – В голосе принца ситхи появилось напряжение, и он повернулся к пяти людям. – Я должен принести вам извинения. Не следует обсуждать подобные вещи, пока все не поели. Вы наши гости. – Саймон почувствовал волну облегчения, колени у него слегка подогнулись, и он пошатнулся.
Джирики это заметил и махнул рукой в сторону камина.
– Садитесь. Вы должны нас извинить за подозрения. Поймите, хотя у меня перед тобой долг крови, Сеоман – ты мой
– Здесь я должен возразить вам, принц Джирики, – ответил Бинабик, усаживаясь на плоский камень рядом с огнем. – Из всех ситхи ваша семья знает, что мы, кануки, никогда не причиняли вам вреда.
Джирики посмотрел сверху вниз на маленького мужчину, и черты его напряженного лица заметно расслабились.
– Ты поймал меня на неучтивости, Бинбиникгабеник, – признал Джирики. – После людей Запада, которых мы знали лучше всего, когда-то мы любили кануков.
Бинабик поднял голову, и на его круглом лице появилось удивление.
– Откуда вам известно мое полное имя? Я его не упоминал, и его не знают мои спутники, – сказал тролль.
Джирики рассмеялся, звук был шипучим, но, странным образом, веселым, без малейшей фальши. И в этот момент Саймон почувствовал к ситхи внезапную симпатию.
– О, тролли, – сказал принц, – тому, кто путешествует так много, не следовало удивляться, что его имя нам известно. Как ты думаешь, кто из кануков, кроме тебя и твоего наставника, когда-либо видел южные горы?
– Вы знали моего наставника? Теперь он мертв. – Бинабик снял перчатки и принялся разминать пальцы.
Саймон и остальные принялись искать места у огня.
– Он знал нас, – сказал Джирики. – Разве не он научил тебя нашему языку? Ты ведь упоминал, Ан’наи, что тролль говорил с тобой на нашем языке?
– Да, мой принц, – подтвердил Ан’наи. – И почти всегда правильно.
Бинабик покраснел, довольный и смущенный одновременно.
– Укекук немного меня учил, но он никогда не рассказывал, где сам овладел вашим языком. И я решил, что Укекука обучал
– Ну, рассаживайтесь поудобнее, – сказал Джирики, жестом предлагая Эйстану, Слудигу и Гриммрику присесть у огня, последовав примеру Саймона и Бинабика.
Они осторожно подошли, точно собаки, опасающиеся наказания, и сели поближе к огню. Несколько ситхи принесли подносы из полированного дерева с изящной резьбой, на которых стояло самое разное угощение: масло и темно-коричневый хлеб, круг резкого соленого сыра, маленькие красные и желтые фрукты, Саймон таких не видел прежде. Кроме того, они добавили несколько чаш вполне узнаваемых ягод и даже груду медовых сот. Когда Саймон потянулся и взял сразу два куска сотов, Джирики мелодично рассмеялся, напомнив ему тихий щебет сойки с далекого дерева.
– Повсюду зима, – сказал Джирики, – но пчелы не знают об этом в защищенном постоянстве Джао э-тинукай’и. Бери, сколько захочешь.
