Трон падших полностью

– Вы настолько запутались в фейри и их играх, что не способны ясно мыслить. Конечно же имеет. Вы скрываете информацию, пичкаете меня полуправдой и недомолвками, а сами требуете, чтобы я раскрыла вам всю подноготную. Но сами ничего не даете взамен.

Она ждала, что он скажет что-нибудь, поделится хоть небольшой частичкой себя. Вместо этого у нее на глазах выражение его лица снова стало замкнутым, словно он надел маску.

На этот раз Камилла решила высказать Зависти все, что накипело.

– Очевидно, вас ранили, и из-за этого вы злитесь. Подозреваю, все это связано с тем, что у вас забрал Леннокс. Но вам придется простить тех, кто причинил вам боль, и прежде всего себя самого. Иначе вы так и будете выворачиваться наизнанку и истекать кровью. Не думаю, что даже бессмертным это доставляет удовольствие.

– Они не заслуживают прощения.

Камилла раздраженно всплеснула руками.

– Это не ради них. Их это все не волнует. Наверное, они ничего и не вспомнят. Это ради вас. Ради ваших братьев, вашего двора. И ради меня.

Она прошла мимо него и закрыла дверь в свою комнату.

Камилла найдет способ выиграть игру вдвоем, а затем вернется к тихой, мирной жизни в Уэйверли-Грин, как бы трудно это ни казалось сейчас.

Услышав шорох ткани по ту сторону двери, Зависть передумал следовать за Камиллой.

Замечательно. То, что нужно в завершение этого вечера. Она раздевалась, и теперь все его мысли были заняты тем, как она медленно, соблазнительно снимает по очереди разные предметы одежды. И это вместо того, чтобы сосредоточиться и методично, поэтапно раскрывать ее секрет.

Даже за толстой деревянной дверью Камилла знала как поступить, чтобы Зависть сконцентрировал все внимание исключительно на ней. Она дразнила и отвлекала его

Точно так же, как ты сам ее дразнил и отвлекал.

Камилла не просто разобралась в игре Зависти: она играла гораздо лучше него.

Он прошел в гостиную между их спальнями и приготовил себе «Темный и греховный». Двойной. Почти без льда. К черту ягоды!

Зависть выпил, едва ощутив вкус спиртного, которым обычно наслаждался. Он налил еще бокал, а затем прошел в спальню и упал на мягкое кожаное кресло. Все до единого диваны, кушетки, кресла и шезлонги в Доме Лени были созданы для того, чтобы хотелось расслабиться, свернуться калачиком и забыться.

Разумеется, Зависть забылся. Только в досаде, раздражении и мыслях о великолепной женщине, у которой было больше тайн и загадок, чем у него. Два бокала спустя он уже был готов признаться себе, что ему даже понравился ее отказ раскрыть карты. Камилла вынуждала его потрудиться над каждой крупицей информации. Она давала ему ровно столько, чтобы он жаждал большего, так и не удовлетворив полностью его любопытство.

Она так и осталась загадкой. Досадной красивой загадкой, требующей решения. У него просто не было времени разгадывать ее тайну.

Зависть закинул ноги на подлокотник кресла и взглянул на часы на каминной полке. Полночь.

Он был сам не свой от тревоги. По всем Семи Кругам ползли слухи, игра все больше запутывалась, и с каждой потерянной секундой его двор приходил в еще больший упадок.

Ему хотелось расправить крылья и взмыть в небо, оставив весь этот ад позади. И это его тоже задевало. Зависть этого не мог. Чтобы снова летать, ему придется победить.

Зависти нужно было приберечь как можно больше силы. В одном этот репортер не ошибся: принц замкнул свой круг, чтобы никто не мог зайти или выйти оттуда без его позволения. Большую часть магии он тратил на то, чтобы поддерживать блокировку, так что оказался слабее, чем ему хотелось бы.

Он закрыл глаза, откинулся на спинку кресла и выбросил все из головы.

Но тут же вспомнил о попытке Лени разжечь его грех, вскочил и принялся расхаживать по спальне, как волк в клетке.

В газете упомянули, что в Семь Кругов прибыли еще два игрока.

Один направлялся в сторону Кровавого леса. Возможно, Зависти повезет, и он найдет этого человека; тогда у него останется на одну проблему меньше. Уснуть так и не получилось, поэтому он пошел к двери, чтобы отправиться на охоту за конкурентами.

Зависть распахнул дверь спальни и замер.

Там, в шезлонге в общей гостиной, наполовину скрытая в тени, растянулась на животе Камилла. На ней не было ничего, кроме нежного на вид корсета. Она читала.

Шах и, мать его, мат.

Этим ходом Камилла спутала ему все карты. Зависть против воли ею залюбовался.

Она зажгла и расставила несколько свечей, чтобы они отбрасывали эффектные тени по всему ее телу. С впечатляющей точностью она создала для себя художественную сцену с иллюзией того, что полностью одета. Однако проблеск истины мелькал всякий раз, как она двигалась.

Именно этим она и занималась, согнув ноги и скрестив лодыжки. Она медленно раскачивалась взад и вперед, будто ей было наплевать на весь белый свет. Она перевернула страницу книги, лежащей перед ней, словно не замечала, что в гостиную вошел Зависть.