Вверху мелькнул силуэт третьего солдата; он шел в четверти витка от этих двоих и теперь бросился наутек. Она выругалась и одним прыжком перемахнула через сраженного Кит противника, на бегу выдирая из-за пояса пистолет. Еще раз проверять затравочную полку было некогда. Только прицелиться и выстрелить…
«И даже если я в него попаду, там, наверху, услышат выстрел…»
Она спустила курок. Пистолет оглушительно рявкнул, и шинель убегающего всплеснулась, будто прохожий озорник дернул за полу. Пуля, однако, пролетела мимо и с отчетливым стуком ударилась о каменную стену. Прежде чем Винтер успела выхватить второй пистолет, беглец одолел виток лестницы и скрылся из виду.
— Яйца Зверя, — пробормотала она и повернулась к Кит. — Сейчас он вызовет подмогу. Отходим к площадке. Живо.
— Я не…
Кит запнулась и беспомощно указала на свою рапиру: та все еще торчала в теле второго солдата. Его скрюченные пальцы лихорадочно скребли пустоту, на губах пузырилась кровь.
Винтер ухватилась за рукоять, уперлась ногой в бок раненого и рывком выдернула оружие. Содрогнувшись всем телом, тот испустил дух. Она отдала Кит клинок, густо покрытый липкой алой кровью, сорвала с убитого пистолет и кисет с порохом. Затем крепко стиснула руку Кит и без церемоний потащила девушку вниз — к лестничной площадке, где по крайней мере можно будет драться на ровном месте.
Там лежал покалеченный ею солдат. При падении он разбил голову о каменные ступени, и из расколотого черепа вытекала струйка крови. Винтер отволокла труп в сторону и повернулась к своей спутнице.
— Как ты? — спросила она.
— Сносно. — Кит не отрывала глаз от окровавленной рапиры, словно понятия не имела, откуда у нее в руке взялась эта штуковина. — Да, вполне сносно. Только…
— Знаю, — перебила Винтер. — Соберись. Ты должна держать себя в руках.
Ее мутило от собственной безжалостности. Она сама себе напоминала Дэвиса — Дэвиса, который походя убивал направо и налево, а потом с пьяных глаз хвалился своими подвигами. Вот только времени на душевные муки сейчас нет. Солдат, в которого она стреляла, вернется к своим товарищам на нижнем этаже, и сюда наверняка вышлют отряд помногочисленнее…
— Кит! Китомандиклея! — При звуке своего вымышленного имени девушка вздрогнула, слегка пробуждаясь от оцепенения. — Ты умеешь заряжать пистолет?
— Не… не знаю. Мне никогда не доводилось…
Черт! — Винтер шагнула к двери, изо всех сил застучала по ней кулаком. — Гифорт! Гифорт, вы здесь? Сюда идут солдаты Конкордата!
Ответа не было. Винтер напряженно вслушалась, и ей показалось, что сверху уже доносится топот множества ног. Она схватила Кит за руку и подтащила ее к внутренней стене площадки.
— Стой здесь, пока солдаты не подойдут вплотную, — приказала она. — Незачем подставляться под пули, если они решат открыть огонь. И в любом случае держись на площадке, подальше от ступеней — там у них будет преимущество в высоте.
— Но… — Кит наконец-то в полной мере осознала, что происходит. — Их же слишком много! Они нас убьют!
Здравомыслящий собеседник заметил бы, что именно на это опа и соглашалась, когда вызвалась добровольцем. Дэвис попросту наорал бы. Винтер только пожала плечами, ободряюще (по крайней мере, она надеялась, что ободряюще) похлопала девушку по руке и отправилась за мушкетом свалившегося солдата. По счастью, мушкет оказался заряжен, и — о диво! — порох от удара об пол не высыпался. Винтер взвела курок, опустилась на одно колено у основания лестницы и приготовилась ждать.
Ожидание было недолгим. Дробный топот сапог возвестил о приближении людей Конкордата; они спускались по двое. Винтер прицелилась еще до того, как первая пара целиком показалась в поле зрения. Секунду она следила за их продвижением, а затем выстрелила. Мушкетный выстрел грохнул еще громче пистолетного, отдача привычно ударила в плечо. На сей раз она целилась лучше: опрокинутый выстрелом, человек в длинной черной шинели рухнул на ступени.
Винтер отшвырнула мушкет и бросилась на пол. Как и предвиделось, взвинченные опасностью солдаты открыли ответный огонь. Лестничный пролет наполнился нестройным громом выстрелов, звоном и цоканьем рикошетящих пуль. Пороховой дым, исторгнутый дулами и затворами, клубился вокруг, будто привязанная к месту грозовая тучка. Она так и осталась висеть в неподвижном затхлом воздухе, серыми щупальцами цепляясь за шинели солдат, что ринулись в атаку и, точно копьями, размахивали мушкетами с примкнутыми штыками.
