Принцесса открыла рот, собираясь что-то сказать, но исторгла наружу лишь тонкую струйку речной воды. Тогда она подняла палец, жестом показывая, что с разговором придется обождать. Янус серьезно кивнул. Расиния перегнулась через борт, и ее вырвало смесью воды и крови. Продолжалось это намного дольше, чем она ожидала. Наконец ей стало чуть полегче, и, снова повернувшись к Янусу, она сделала пробный вдох. Сущность щекочущей волной прошлась по легким, исправляя последствия долгого пребывания иод водой. Сердце нервно дернулось, а затем неохотно забилось в привычном ритме — словно древняя колымага, со скрипом покатившаяся по прежней колее.
— Это… — начала Расиния и остановилась, чтобы выплюнуть за борт очередную порцию воды, — скоро пройдет. Пройдет.
— Полагаю, вы полностью восстановитесь?
— Надеюсь.
Расиния чувствовала легкое головокружение — то ли оттого, что ее все-таки спасли, то ли сущность не сотворила еще достаточно крови, чтобы целиком возместить потерянное. Она окинула взглядом изодранную в клочья блузку и со вздохом добавила:
— Вот только эта одежда свое отслужила.
По губам Януса скользнула беглая улыбка.
— Что ж, — сказал он, глянув на Сот, — в таком случае плывем назад, к Северному берегу.
— Погодите! — воскликнула Расиния, когда весла снова врезались в воду. — Я должна вернуться в Вендр! Меня…
— Считают убитой, — перебил Янус. — Мисс Сот любезно сообщила мне обо всем, что там произошло. Ваше воскрешение из мертвых вызовет по меньшей мере подозрения, если не хуже.
— Сообщила? Вот как?
Расиния наконец перехватила взгляд своей камеристки, и взгляд этот красноречиво говорил: «Потом объясню». Она помотала головой:
— Я могу… что-нибудь придумать. Чудесное спасение или что-то в этом роде. Неважно. Мне надо…
— Уже не надо, — сказал Янус. — Дела пошли не совсем так, как задумывалось, однако результат вполне приемлем. Вам больше незачем оставаться здесь.
«Да кто ты такой, чтобы мне это заявлять?»
Мысли ворочались с трудом, словно мозг еще не до конца оправился от потрясения.
«Он явно знает, чем я занималась. Откуда? Как много рассказала ему Сот?»
— Кроме того, — продолжал Янус, — ваше присутствие настоятельно требуется в Онлее. Начался следующий акт драмы.
Расиния судорожно сглотнула. Во рту стоял привкус крови и речной воды. Слова Януса могли означать только одно.
— Мой отец?..
С величайшим прискорбием вынужден сообщить вам: король скончался. Профессор Индергаст сделал все, что было в его силах, однако организм его величества оказался чересчур изношен, чтобы вынести очередную операцию. Он умер на рассвете, в первые часы утра.
— Понимаю, — пробормотала Расиния.
Сколько месяцев прожила она, каждый день ожидая услышать именно это известие, — и все же сейчас се словно ударили стальным кулаком под дых.
«Отец умер. Умер…»
— Об этом уже объявлено?
— Пока нет. Герцог приложил все усилия, чтобы не допустить огласки. Впрочем, надолго его стараний не хватит.
Расиния кивнула, пытаясь собраться с мыслями. В голове колыхался бессвязный туман.
Янус низко, насколько мог, склонил голову.
— Будучи ворданайским дворянином, я некогда присягал в верности вашему отцу. И так же ныне я приношу присягу вам. Я, Янус бет Вальних, восьмой граф Миеран, клянусь служить Расинии, королеве Вордана, и защищать ее даже ценой своей собственной жизни.
Знакомые, сотни раз слышанные слова — Расиния не единожды была свидетельницей того, как подданные присягали ее отцу.
«Даже ценой своей собственной жизни».
Бен и Фаро уже заплатили эту цену, и одному богу ведомо, скольких людей постигла та же участь.
«И скольких еще постигнет до того, как мы одержим победу».
— Вы правы, — сказала Расиния, тряхнув головой.
Перед ее мысленным взором промелькнули лица. Насупленный Мауриск. Сартон, целиком погруженный в книги. Всхлипывающая Кора. Бен, на предсмертном вздохе признавшийся в своей неразделенной любви…
— Вернемся в Онлей.
«И вам еще многое, очень многое предстоит объяснить».
Высоко в небе раздались оглушительные раскаты грома, и спустя мгновение хлынул дождь.
Архиепископ Истинной церкви Вордана был крупный рыхлый толстяк в обширной ослепительно-алой мантии с обильной вышивкой и драгоценными застежками, которая причудливыми складками окутывала его пухлые телеса. Он похож на цветок, подумал герцог Орланко, на гигантский ядовитый цветок такие растут в южных джунглях, источая вонь тухлого мяса. Явственный мурнскайский акцент его был особенно заметен в том, как он ожесточенно, почти плюясь, произносил твердые «к».
