Стычки неизбежны, даже со смертельным исходом. Это лишь усилит воздействие на обывателей.
Улицы займутся огнем. Грянут бунты, грабежи, беспорядки. Потом не составит труда свалить вину на Вальниха. В конце концов, именно арест Дантона по его приказу стал той самой искрой, что подожгла пороховой погреб. К тому же поддержание общественного порядка суть обязанность жандармов и Министерства юстиции. Это им необходимо благоволение обывателей. Конкордату нужно лишь одно — страх.
Потом, когда король умрет — а аналитики Орланко утверждали, что, вопреки всем стараниям Индергаста, это произойдет уже сегодня ночью, в крайнем случае завтра, — у Вордана будет новый монарх. Именно то, чего герцогу отчаянно недоставало все эти годы, краеугольный камень его незыблемой власти. Ручной болванчик на троне, королева, которая сделает все, что ей скажут. Как только она сядет на трон, Вальниха можно будет сместить, а всех заключенных выпустить на свободу, чтобы народный гнев сменился народным же ликованием. Дантону придется умерить бунтарский пыл своих речей, иначе его тоже со временем можно будет заменить. Орланко получит громадное удовольствие, показав Рэкхилу Григу, к чему приводит отступничество.
Что до Вальниха, однажды темной ночью он попросту исчезнет. Его скрутят, как ягненка, подготовленного на убой, и передадут Черной Курии. Это ублажит понтифика, а кроме того, думал герцог, будет как нельзя более уместным и надежным способом навсегда избавиться от этого человека.
Он проведет корабль через рифы. Проход узок, и с обеих его сторон кипят буруны, но он, безусловно, есть. Там, в конце пути, королева и весь город восславят его имя, восславят того, кто сохранил Вордан в годину тяжких испытаний.
Медленная улыбка раздвинула губы герцога, грезившего о будущей славе.
А пока — да разгорится огонь смуты!
Если бы этим вечером над Йорданом парил не геральдический, а самый настоящий орел, он решил бы, что город и впрямь охвачен огнем, — и ему можно было бы простить это заблуждение.
В воздухе стоял влажный жар прачечной, и душные испарения сгустились настолько, что стали почти осязаемы, — каждый глоток этого воздуха давался с трудом. Жара лишила горожан сна и обычного благодушия, а взамен принесла сильнейшее раздражение. Ребятишки раздевались догола и плескались в реке у берега, прыгая в воду с причалов, а кто похрабрей, и с мостов. На Триумфальной площади собрались в ожидании речи Дантона тысячи обывателей. Уже начинались потасовки, когда прибыли жандармы, а вслед за ними явились и арестные команды Конкордата.
Улицы по всему городу панически пустели при виде фигур в черных кожаных шинелях, что плечом к плечу неуклонно двигались от одного обреченного жилища к другому. Дети плакали, когда агенты Конкордата кувалдами ломали двери, женщины причитали, видя, как бесцеремонно обыскивают их дома. Беда не заставила себя ждать. Печатник крамольных памфлетов, не желая угодить в Вендр, попытался бежать и, прыгнув из окна третьего этажа, разбился насмерть. Другой горожанин, всего лишь выступавший в таверне с речью против откупщиков, выстрелил из пистолета в агентов, которые пришли взять его под арест; он промахнулся, но взбешенные шпики нанесли ему больше десятка ножевых ран и бросили истекать кровью на пороге собственного дома. Женщин выволакивали из постелей и гнали по улицам в одних ночных сорочках. Черные бронированные фургоны неутомимо сновали туда и назад, доставляя рыдающий груз в чрево Вендра.
Вначале почти весь город оставался погружен в темноту: устрашенные ворданаи задули лампы и свечи в домах в надежде, что так их минует гнев Конкордата. Впрочем, даже и в этой темноте тут и там мелькали островки огней. Примыкавшее к Университету Дно представляло собой сплошную полосу света. В тавернах и питейных заведениях под доброй сотней разноцветных вымпелов студенты и богема всех мастей кричали и бранились, пили и разбивали стаканы о стены.
Они все сильнее расходились с каждой вестью о новых зверствах, подлинных и порожденных чьей-то фантазией. Больше дюжины женщин подверглось насилию в Старом городе. Два десятка священников Свободной церкви искалечены за богохульство (с точки зрения Элизиума). Полсотни хладнокровно застрелено в трущобах Канав. Еще несколько сот агентов Конкордата направляются в город… нет, на самом деле это борелгайские наемники, собранные банками и одетые в черные шинели, а в Вордан их тайно переправил Последний Герцог ради укрепления своих позиций… да нет же, это
