Комичность сцены слегка охладила жар мыслей. Пока Мун приходил в себя, Адэр закрыл дверь, поставил перед кроватью стул с потёртым дерматиновым сиденьем и осмотрелся.
Комнатка была крохотной, как в домике для кукол – такой он подарил племянницам на Новый год. Чудный домик с чудной мебелью, здесь же «чудно» пахло нищетой. Раздвижной стол, в центре вышитая крестиком салфетка. Малика вышивала? Вряд ли. Тяжело представить её с шитьём в руках. Бельевой шкаф на две створки и настоящий раритет – сундук, обитый тонкими листами бронзы. На вытянутом поперёк, как в подвале, окне – ситцевая сборчатая занавеска, к верхнему углу пришпилена бабочка из выгоревшего бисера. Детская поделка Малики? Верится с трудом. Она, скорее, лазала по деревьям, пока кто-то вместо неё нанизывал бисер на леску.
Над кроватью булавкой приколот потускневший от времени рисунок – море, лодка и солнце. Рисовала Малика. Странно, откуда такая уверенность? Может, потому что на море шторм, а лодка наперекор здравому рассудку идёт под парусом? Или потому что лодка на гребне огромной волны достает до алого солнца?
– Мой правитель… – еле слышно произнёс Мун. – Я провинился?
Старик сидел на краешке постели, сцепив худые пальцы. Острые колени, выпирающие из льняных штанин, мелко тряслись. Смуглое лицо приобрело землистый цвет.
– Почему ты в замке? – спросил Адэр.
– Я не понимаю вас…
– Как ты, ориент, оказался в моём замке?
– Нас с Маликой приютил наместник. Это было двадцать лет назад.
– Почему ты покинул резервацию?
– Я покинул земли ориентов задолго до Указа Великого.
Адэр поставил ногу на край кровати и облокотился на колено:
– Ты пришёл в замок, уже зная о законе.
– Нам некуда было идти, – с неожиданной злобой сказал Мун. – Я никому не был нужен с плачущим ребёнком на руках. Меня отовсюду гнали. Отовсюду. И только наместник нас пригрел.
– Что произошло с её родителями?
Старик потупил взгляд.
– Я твой правитель, Мун! Отвечай правителю!
– Когда родилась Малика… – прозвучал бесцветный голос.
– Ты хотел сказать – Эйра.
Мун вскинул голову:
– Вы знаете? Это она вам сказала?
– Рассказывай.
– Эйре суждено было стать следующей верховной жрицей морун.
– Почему этого не произошло?
Старик сложил ладони перед грудью:
– Поклянитесь, что ничего ей не скажете.
– Ты в своём уме?
– Молю вас!
Адэр уселся на стул, посмотрел на рисунок. Что он теряет? Выслушает очередную сказку, вышвырнет из замка Малику со стариком и забудет о них.
– Обещаю.
Мун уронил руки на колени:
– Я всегда говорил Эйре, что её отец умер от болезни. Я был рядом с ним с первого и до последнего дня. Менял пелёнки, учил ходить. Его первое слово было «Мун». Пока мы жили среди ориентов, не было старика счастливее, чем я. Но он полюбил моруну. Ориенты ополчились, и нам пришлось перебраться за долину Печали. С тех пор я не видел счастливее человека, чем он. – Мун окинул комнату невидящим взглядом. – Мы ждали рождения Эйры, у морун первой рождается девочка…
– Почему скрыли настоящее имя? – спросил Адэр.
– Я расскажу по порядку. – Старик набрал полную грудь воздуха. – Когда мы уходили от ориентов, оставили все вещи. Среди них был жемчуг.
– Откуда у бедных ориентов жемчуг?
– Его ловили наши предки. Он перешёл к нам по наследству.
– Ладно, – кивнул Адэр. – Продолжай.
– Мой мальчик надумал сходить к ориентам за жемчугом, чтобы сделать жене подарок на день рождения дочери. По дороге мы остановились на ночлег в одном городке. Зашли в трактир перекусить. Там, как назло, проходили торги – продавали невинность десятилетней девочки. Бедное дитя дрожало, как осинка на ветру, а вокруг слюнявые губы, похотливые глаза…
Мун достал из кармана платок:
– Мой мальчик не выдержал и заступился за ребёнка. Нас выволокли на улицу. Меня повалили на землю, и двое сели сверху. А его били. Били долго. Ногами, палками, какой-то цепью. Я кричал, звал на помощь, пока был голос. Потом просто хрипел. Мимо шли люди. Я тянул к ним руки. Они уходили…
По морщинистым щекам потекли слёзы. Мун прижал платок к лицу:
– Я принёс его тело к морунам. В ту же ночь родилась Эйра. Прошло три года. Три года молчания, одиночества и ненависти. Однажды ночью я проснулся от того, что кто-то толкал меня в плечо. Малика… так звали маму Эйры… Малика стояла передо мной, прижимая к себе Эйру. Я без слов последовал за ней. Мы прошли через долину Печали. Добрались до злополучного городка. «Здесь?» – спросила она. Я кивнул. Здесь, на маленькой площади перед грязным трактиром умер мой мальчик. Мы сняли комнату. Ночью отправились в трактир. Притаились в тёмном уголке. Она осматривала зал, а я указывал…
Мун обхватил себя за плечи:
– Весь день она играла с Эйрой и впервые за три года смеялась. Но её глаза… они до сих пор стоят передо мной. Глаза мёртвого человека.
– Достаточно, Мун.
– Вечером она уложила Эйру и подсела ко мне. «Мун! Что ты хочешь ему передать?» Я умолял её покинуть этот проклятый город. Ползал у неё в ногах. Целовал ей руки. Но она ушла. Её не было всю ночь. Я бегал от окна к окну, выходил на улицу, смотрел в чёрное небо. Утром пришёл страж и повёл меня на опознание.
Адэр порывисто поднялся:
