— Хорошо устроился! Прилетел, поел, поспал, перепихнулся и снова исчез? А я что должна делать? Почему я должна все время ждать плохих новостей? Почему у всех нормальные семьи, дети, а я даже не знаю, что ответить на вопрос «когда замуж?»
— Надь, напрасно ты так обо мне. Я же люблю тебя, глупая.
— Убирайся!
Факел наконец вспыхнул. В конце концов, не зря же он носил это прозвище.
— Знаешь, что? Если не можешь справиться со своими истериками, сама с ними и живи! А я пас! — Факел подхватил свой походный рюкзак, который втихаря вчера собрал, быстро обулся и выскочил из каюты.
Траппер бил по кнопкам на пульте управления челоноком, будто они были в чем-то виноваты. Настроение было паршивое. Это плохо, это отвлекало, а ведь когда спускаешься к эбрайлам, всегда надо быть начеку.
Факел вывел на лобовой экран кабины ежедневник. Просмотр планов всегда помогал ему сосредоточиться.
Итак, если уж и становиться вождем, строить поселения с заводами, то необходимо сколотить самый прочный кулак в Иднише. Отсюда вопрос — как привязать к себе наёмников? Чем вообще можно заинтересовать бессмертное существо, способное к тому же подстраиваться под любые условия жизни?
— Бетти, курс на Тох
— Устанавливаю курс на Тохесу, — отозвался спокойный женский голос, — крупнейшее поселение клана эбрайлов Кишикуа.
Факел выбрался из кресла и направился в трюм. Здесь в стенку были встроены пара десятков выдвижных ящиков с табличками на фасадах. В ящиках хранились предметы быта разных кланов. На Корабле такое уже не толкнешь, это собирали прежние хозяева челнока, а Факел решил не выбрасывать вещички. Позже он и сам приложил руку к пополнению коллекции.
Взглядом траппер нашел табличку «Кишикуа. Ревнители свободы», выдвинул ящик. Здесь вперемешку лежали небольшой топорик, плошки, череп, напоминающий собачий, кожаные ремешки и сумки, жилетка из грубой ткани и прочая мелочёвка. Факел извлёк череп, стал рассматривать.
— Бетти, запусти-ка запись дневника Дове Лукка, последняя закладка.
— Открываю «Дневники Дове Лукка», последняя закладка, — отозвалась машина.
Из репродуктора зазвучал голос самого Лукка. То есть, это, конечно, это был не он, а лишь его техническая имитация на основе имеющихся реальных аудиозаписей и других данных об исследователе.
«Каждый клан эбрайлов по-своему уникален, — рассказывал автор. — Поэтому неправильно говорить, что кишикуа — не такие, как все.
Кишикуа (кишиква, хишик-во) — эбрайлы, возведшие в абсолют идею свободы. Они могут показаться хуманам беспринципными животными, но вот парадокс: в их хаотичной жизни гармонии больше, чем у большинства обитателей Корабля.
Каждый кишикуа может заниматься чем хочет — пополнять запас провизии, строить сооружения, стать воином или просто отдыхать, созерцать. Можно путешествовать или вовсе покинуть клан навсегда.
Никто не планирует и не регулирует количество материальных благ. Но когда у клана возникает потребность в чем-то, обязательно найдется желающий устранить дефицит.
Многие кишикуа часто Изменяются и так же часто меняют род деятельности. Впрочем, опять же, это нельзя назвать тенденцией — клановик может менять ипостась хоть каждый день, а потом годами жить в одной и той же».
Чтение прервал низкий гудок, и Бетти пояснила:
— Входим в атмосферу. Пожалуйста, займите своё место.
Факел приземлился в километре от «столицы» клана Кишикуа, если можно назвать столицей кучу натыканных как попало хибар, складов и прочих строений. Пока челнок опускался на гравиподушке, траппер с невольным интересом вглядывался в иллюминатор. Хотелось поскорей увидеть эбрайлов. Однако пустошь оставалась безлюдной, только торчали унылые кочки, поросшие жесткой вечно жухлой травой.
На несколько минут пришлось отвлечься от осмотра местности — на совершение посадки, перевод корабля в ждущий режим и прочую рутину. Когда же, наконец, Факел открыл входной люк, то инстинктивно отшатнулся от проема.
Вокруг корабля собралось десятка два кишикуа, и было видно, что прибывают новые. Все эбрайлы отличались размерами и формой, хотя и не очень сильно: прямоходящие гуманоиды, вытянутая звероподобная морда, от четырех до шести конечностей. Кто-то был вооружен, кто-то восседал верхом на врунепе или на гомусэре, кто-то держал в руках ведро или другую утварь, а то и кость с остатками мяса.
Большинство клановиков издавали звуки. Слышался говор на инци, на других наречиях, а один доходяга вообще верещал нечто нечленораздельное.
Факел пару минут постоял, оценивая риск. Непохоже было, что кто-то из местных настроен враждебно. Да и мотива нападать у них как будто не было.
— Хуман, хуман! — кричал ближайший клановик.
— Да не хуман, говорю тебе, это вайтатэ, — оспаривал второй.
— Чинк-ки суаза, бэль куани, ах-ах саса оооой! — тараторил третий. Он смотрел не на траппера, а поедал глазами его корабль.
— Урожай не продаём, нет, это на элеватор, — распоряжался четвёртый.
Факел спустился по трапу, шевельнул пальцами, посылая машине сигнал. Трап плавно поднялся, вход накрепко закупорился.
