А во-вторых, за челноком стоял еще один аппарат, гораздо более скромных габаритов и с виду новее. Конструктивно он напоминал тот десантный бот, который сбросил Саймона и отряд Фогелей на Ильмаринен, в дизайне же чувствовалось нечто общее с кораблями, атаковавшими ооновские «Гарпии». Свежие воспоминания упали на молодого лоцмана, как затаившийся на шкафу кот, и он чуть не споткнулся во второй раз.
Размышления, подстегнутые мстительной памятью, выходили невеселыми. Ведь он так и не связался с отцом; да, тот, конечно, сам виноват, но… А как же мать?
С матерью они никогда не были близки. В Семьях дети вообще рано становились «общественным достоянием» – читай, общественной собственностью, в которую вкладывались время и ресурсы, а также надежды и чаяния. Но это не давало повода мучить человека безвестием – особенно учитывая оного человека «интересное» положение.
От родственников причудливый ассоциативный ряд протянулся обратно к Фогелям. Да, парни были сотрудниками Оосавы, но реакция Микко на появление «Гарпий» не допускала иных трактовок: их предали. Актером сержант Джавад выглядел еще худшим, чем сам юный лоцман, так что стоило считать пленных разведчиков товарищами по несчастью. «Это если Моди не наврал и они вправду живы», – напомнил сам себе Саймон. Ответственность за других он на себя брать не любил, но тут просто смирился: кто, кроме него?
Впрочем, любым героическим (и не очень) свершениям следовало подождать. Сперва надлежало покинуть зону действия подавителя, а для этого нужен был транспорт. Компактный бот подходил идеально.
Чувствуя себя ловцом космических кораблей в их естественной среде обитания, Саймон с независимым видом потопал по широкой дуге, долженствовавшей привести к пилотскому шлюзу. Соображения о том, как он будет пробиваться из ангара наружу, если повезет запустить движки, пока пришлось задвинуть на задворки мыслительного процесса. Если память не подводила, этнические русские называли это «положиться на авось»…
Из-за бота вышел человек.
За долю секунды Саймон успел перепугаться, разозлиться и чуть не расхохотаться. Что, сложно без
Человек оказался еще одним охранником. Он улыбнулся в ответ на кривую фишеровскую ухмылку и заметил:
– Долго ты. Тревогу вон когда объявили…
Сердце снова чуть не рухнуло в штанины, но мозг успел перехватить инициативу. Лоцман фыркнул и выпятил подбородок:
– Как смог. Не все из нас бездельничают, пыль пиная.
Это оказался верный ход: охранник надулся и пробурчал в ответ:
– Да-а, пыль, ага. Пока вы, летуны, бока належиваете, раз в месяц по тревоге бегая за штурвал, мы тут, конечно, пинаем… всякое.
– А, так ты пилот? – раздалось сзади. Саймон развернулся и увидел одного из техников, видимо, поддавшегося зову любопытства. – Войцех, отстань от парня. У нас палубная дверь барахлит, так ему пришлось через сервисный лезть. Измазался вон целиком.
– Я в курсе! – возмутился охранник. – Самого чуть не придавило! Когда пофиксите, бракоделы?
Перебранка набрала явно привычные обороты. Пользуясь тем, что более не является новостью дня, лоцман таки подобрался к боту вплотную… И застыл. В плане нарисовалась критическая уязвимость, не замеченная ранее и тем более обидная – из-за своей, в общем, очевидности: шлюз требовалось как-то открыть, а доступа не было.
Охранник тоже заметил озадаченный взгляд. Правда, отреагировал не так, как ожидалось: подошел ближе и махнул запястьем возле гермодвери.
– Опять забыли предупредить, что ли? – проворчал он, когда створка скользнула в борт. – Сейчас сеть безопасности перестраивается, поэтому доступ завязан на конкретный код. Всем не раздают, секретность. Хотя уж пилотам могли бы…
– Факт, – кивнул Саймон, взбираясь на приступку. – И это, про пыль… Извини, в общем.
– Проехали. Кастовые шуточки. – Улыбка снова появилась на лице собеседника. Он покачал головой, отвернулся и пошел дальше.
Когда лоцман уже был готов нырнуть в проем, сзади раздалось неуверенное:
– Эй, пилот! No entiendo una cosa[71], инструменты-то тебе зачем?
– Сменщик жаловался, в кабине свет барахлит, – нашелся Саймон, мысленно кляня себя за непродуманность, а остальной род людской за любопытство. – Решил, мол, чего вас отвлекать, сам гляну перед вылетом.
– А-а-а… – протянул техник и тоже направился по своим делам. – Ну, если не справишься, зови, te ayudaré[72].
Внешняя дверь прошуршала на место, датчики подтвердили, что выравнивание давлений не требуется, и перед лоцманом открылся короткий коридор в кабину. Пока он шел до пилотского ложемента, в голове вертелся весь богатый ассортимент ругательств, густо замешанных на самокритике. Магда в очередной раз оказывалась до обидного права: он идиот.
