Его зовут Безумный Медведь, и он еще никому не позволил усомниться в этом! Сумасшедшие подвиги, невероятные приключения и дерзость, граничащая с безумием, – то, чем наполнена его жизнь. Но без помощи некой силы ничего этого не было бы. Какую цену предстоит заплатить Безумному Медведю за вечное превосходство над врагом? Сумеет ли он выйти достойно из самой главной битвы своей жизни, – битвы с самим собой?..
Моей Ю посвящается, самому строгому и благодарному читателю
В сентябре 1917 года редакция газеты, где я работал штатным репортёром, поручило мне найти какой-нибудь материал «поживее». Начальник отдела, которого все звали не иначе как Крыса, измождённый мужчина средних лет, с серым обвислым лицом и толстыми линзами на носу, внушительно сказал:
– Мне плевать, что ты откопаешь, приятель, но это должно быть аппетитно. Только помни, что никаких антивоенных материалов я не приму от тебя.
Последние слова он произнёс почти шёпотом. В редакции все боялись доносов. В связи со вступлением Америки в войну против Германии, правительство устроило настоящую истерию: преследовались все американцы германского происхождения, жестоко пресекались любые антивоенные высказывания.
– Поезжай в Сосновый Утёс, – порекомендовал мне Крыса, звучно сморкаясь в грязный носовой платок.
– В индейскую резервацию? Что я там забыл, чёрт возьми?
– Я слышал, что туда только что возвратился краснокожий, побывавший добровольцем на фронте. Ему оторвало ногу снарядом. Нам очень нужна информация такого рода. Если сможешь раскрутить эту тему, это было бы очень полезно для газеты…
Более неинтересного задания я не получал никогда. Отправиться в гущу туземных лачуг и рыскать там в поисках мнимых национальных героев – что может быть бесперспективнее!
Но ехать пришлось, иначе я рисковал потерять работу. Единственным утешением был выделенный мне редакцией новенький автомобиль «Модель Т» производства «Форд Мотор Компани» – чёрный, блестящий, словно только что облитый водой.
Я не подозревал, что эта поездка перевернёт всю мою жизнь и что мне посчастливится встретить там человека, который заставит меня смотреть на мир по-новому. Я ехал исполнять скучное поручение, а повстречался с Великой Тайной, олицетворением которой стал для меня тщедушный старик…
Но не буду забегать вперёд.
Мой давний товарищ Уинтроп Хейли, с которым, мы вместе учились десять лет назад, но пошли разными дорогами, работал клерком в резервации Сосновый Утёс. Я связался с ним по телеграфу, и он встретил меня на почтовой станции.
– Какая великолепная вещь! – воскликнул Хейли, поглаживая круто изогнутые крылья моего автомобиля. – У нас тут никто ещё не видел такого чуда.
Вокруг горбились холмы, покрытые густыми сине-зелёными лесами.
– Вот чудо! – вырвалось у меня. – Вот где истинная красота и величие!
Уинтроп только засмеялся в ответ:
– Знал бы ты, как здесь было раньше. Настоящий первобытный мир. А уж о тех временах, когда нас тут не было, и говорить не приходится.
– Кого «нас»? О ком ты говоришь?
В эту минуту из зарослей кустов с ужасным рёвом вывалился медведь. От неожиданности я надавил на тормоз. Автомобиль издал звук, похожий на кашель туберкулёзного больного, задёргался и остановился.
Медведь поднялся на задние лапы, разинул огромную пасть, запах которой я остро почувствовал на расстоянии нескольких метров, и обрушился всей своей массой на передок машины. Нас основательно тряхнуло.
– Боже! – прошептал сдавленно Уинтроп. – Это самка с детьми!
Я увидел, как из-за кустарника выглянули два лохматых медвежонка.
– Она порвёт нас на куски! – Хейли впился руками в кресло. – У тебя нет ружья?
– У меня есть только бумага и чернила!
– Тогда молись!
И тут, чуть поодаль, на дороге появился человек. Он был одет в старую клетчатую рубаху и обвислые штаны. Его седые волосы были коротко острижены, но по чертам лица в нём угадывался представитель индейской расы. На вид я дал бы ему лед восемьдесят-девяносто.
– Уходите! – закричал ему я. – Бегите отсюда скорее!
Но старик не обратил внимания на мои призывы. Он и не думал убегать. В течение нескольких секунд он смотрел на нас, чуть подняв руки, словно ощупывая что-то в воздухе. Затем решительно шагнул в нашу сторону и произнёс несколько слов на непонятном мне языке.
Медведица, стоявшая уже у дверцы автомобиля, ударила лапами по борту. Я услышал ужасный скрежет её когтей по металлу, и этот звук надолго оставил глубокие борозды страха в моей памяти. Однако, уловив произнесённые индейцем слова, свирепое животное остановилось и замотало огромной головой. Хриплое дыхание зверя колыхало воздух едва ли сильнее, чем только что отзвучавший жуткий рёв.
Мне казалось, что от этого дыхания стенки «Модели Т» содрогались.
Индеец неторопливо приблизился, вытянув перед собой руки.
– Он разговаривает с нею, – прошептал Уинтроп. – Он просит её оставить нас в покое.
– Как это просит? – с трудом выдавил я из себя.
– Просит…
Медведица замерла, затем шагнула к нам и в течение некоторого времени смотрела на меня и Уинтропа в упор. Её горячее дыхание касалось моего лица. Затем она неохотно повернулась и увела за собой своих отпрысков, косолапя и ворча себе под нос.
– Боже! – мне никак не удавалось унять дрожь в руках.
– Вот тебе и знакомство с девственной природой, дружище, – слабо засмеялся Хейли. – Добро пожаловать на территорию Соснового Утёса.
– Но как ему удалось? – указал я на старого индейца.
