Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве. Б. К. Зайцев вспоминал: «Мы хоронили его в Москве, в светлый день июля. На руках несли гроб с Николаевского вокзала и много плакали. Плакать было о ком – не пожалеешь тех слез. Долго шла процессия, через всю Москву, которую так любил покойный. Служили литии – одну у Художественного театра. И лег прах его в родную землю Новодевичьего монастыря. Дождь прошумел на кладбище, а потом светлей закурились в выглянувшем солнце купола. И ласточки над крестами прореяли».
К академическому Полному собранию сочинений и писем Чехова прилагается том указателей к томам писем. В нем почти 370 страниц, из которых около трехсот занимает указатель имен. Здесь множество литературных или исторических упоминаний: Владимир Мономах, например, или Блез Паскаль, Гете, Пушкин, Лермонтов, Бальзак, Мопассан, наконец, Шекспир, цитированный в чеховских письмах десятки, если не сотни раз. Но в основном это имена людей, с которыми Чехов поддерживал дружеские или деловые отношения и по тем или иным поводам переписывался. А их уж не десятки, а сотни и сотни. Поневоле начинаешь думать, что за всю жизнь у Чехова не было ни минуты свободного времени. К. И. Чуковский писал об этом так: «Он был гостеприимен, как магнат. Хлебосольство у него доходило до страсти» – и далее о «размашистом, щедром, веселом, бравурном, игривом, затейливом радушии» Чехова, о постоянной его «охоте якшаться с людьми»[11].
Казалось бы, составить представление о круге чеховских знакомств не так уж и трудно: нужно взять в руки именной указатель и выбрать из почти безграничного множества имен сколько нужно для книги, сколько позволяет ее объем.
Между тем в 1888 году Чехов писал В. Г. Короленко: «Около меня нет людей, которым нужна моя искренность и которые имеют право на нее» (9 янв. 1888 г.). В его записной книжке есть помета: «Как я буду лежать в могиле один, так, в сущности, я и живу одиноким». Что до гостеприимства, действительно очень щедрого, то и здесь был свой глубокий, но едва ли «бравурный» подтекст: «Я положительно не могу жить без гостей. Когда я один, мне почему-то становится страшно, точно я среди великого океана солистом плыву на утлой ладье» (А. С. Суворину, 9 июня 1889 г.).
На последующих страницах приводятся сведения о ближайшем окружении Чехова, о людях, занимавших в его жизни особенно важное место. Первым должен быть назван Л. Н. Толстой, чьи суждения совершенно необходимы для правильного понимания чеховского творчества и его места в истории русской литературы. Важно имя М. Н. Ермоловой, к которой Чехов обращался в 1880-м или 1881 году со своей первой пьесой в надежде, что пьесу поставят на сцене Малого театра и великая актриса сыграет в ней главную роль. Первым из крупнейших русских писателей его талант оценил Н. С. Лесков; первая неудача, постигшая Чехова на сцене (так называемый «провал «Чайки»), связана с В. Ф. Комиссаржевской, а взлет его славы – с именами Немировича-Данченко и Станиславского, основавших прославленный Художественный театр, существующий и поныне с тем же крылатым иероглифом чайки на занавесе (интерьеры этого театра создал архитектор Ф. Шехтель, друг Левитана и Н. П. Чехова, и он же впоследствии построил библиотеку имени А. П. Чехова в Таганроге).
Своеобразным романтическим светом окрашены имена Лидии Авиловой, Лики Мизиновой, Елены Шавровой, молодой и яркой актрисы Л. Яворской. Особое место принадлежит О. Л. Книппер, которой суждено было стать женою и последней спутницей А. П. Чехова. При подготовке этого раздела широко использовались письма Чехова, материалы академического Собрания сочинений, биографические очерки «Вокруг Чехова», написанные младшим братом писателя, М. П. Чеховым.
Писательница, выпустившая в свет несколько книг (сборники «Счастливец» и другие рассказы», 1896; «Власть» и другие рассказы», 1906; «Первое горе», 1913; «Образ человеческий», 1914). С Чеховым встретились в 1889 году в доме своего зятя, издателя «Петербургской газеты» С. Н. Худекова. Здесь сложился широкий круг ее литературных связей и знакомств: А. Н. Плещеев, Н. К. Михайловский, Н. А. Лейкин, И. Н. Потапенко, Д. Н. Мамин-Сибиряк. Знал ее и Л. Н. Толстой, напечатавший в книге «Круг чтения» ее рассказ «Первое горе». С большой сердечностью вспоминал ее И. А. Бунин: «В ней все было очаровательно: голос, некоторая застенчивость, взгляд чудесных серо-голубых глаз» (
Чехов читал рассказы Авиловой в рукописи и в письмах к ней делился своими впечатлениями и своим писательским опытом, объясняя, что литература – это сосредоточенная, кропотливая и тщательная работа над каждой строкою и словом рукописи. Он вообще охотно делился своими мыслями о творчестве, дружелюбно, с веселой взыскательностью критиковал рассказы Е. М. Шавровой, М. В. Киселевой; Авилова в этом смысле не являлась исключением.
