Начал печататься почти одновременно с Чеховым, в 1879 году. Первый его сборник – «Очерки и рассказы» – был издан в 1887 году, когда чеховские «Пестрые рассказы» (1886) приобрели широкое признание и популярность. Короленко жил тогда в Нижнем Новгороде после десяти лет тюрьмы и Сибири. «В то время, – вспоминал он, – я уже прочитал рассказы Чехова, и мне захотелось проездом через Москву познакомиться с их автором» (Чехов в воспоминаниях современников. М., 1986. С. 35). С тех пор эти люди, при всех различиях взглядов и характеров, были связаны чувством глубокой личной приязни и дружбы. «Я готов поклясться, что Короленко
По просьбе Н. К. Михайловского Короленко говорил с Чеховым о серьезной повести для журнала «Северный вестник». Это была «Степь», напечатанная в марте 1888 года. В письме 9 января 1888 года Чехов заметил, что начал ее «с дружеского совета» Короленко: «…около меня нет людей, которым нужна моя искренность и которые имеют право на нее, а с Вами я, не спрашивая Вас, заключил в душе своей союз».
Чехов высоко ценил Короленко как писателя, хотя принимал далеко не все. Сохранился сборник, в котором текст рассказа «Лес шумит» выправлен рукою Чехова: сделан ряд сокращений, опущены прямые авторские рассуждения и оценки, ослаблен романтически приподнятый тон.
Чехов сочувствовал общественным начинаниям Короленко и поддерживал их. Так, он организовал помощь голодающим крестьянам Нижегородской губернии, отказался в 1902 году от звания почетного академика (когда Горький по указанию свыше был лишен этого звания).
Получив известие о смерти Чехова, Короленко записал в дневнике 6 июля 1904 года: «Я знал Чехова с 80-х годов и чувствовал к нему искреннее расположение. Думаю, что и он тоже. Он был человек прямой и искренний, а иные его обращения ко мне дышали именно личным расположением. В писательской среде эти чувства всегда очень осложняются. Наименее, пожалуй, сложное чувство (если говорить не о самых близких лично и по направлению людях) было у меня к Чехову, и чувство, которое я к нему испытывал, без преувеличения можно назвать любовью» (Литературное наследство. Т. 68. М., 1960. С. 523). Его воспоминания «Антон Павлович Чехов» были напечатаны впервые в июльском номере журнала «Русское богатство» за 1904 год.
Основатель и владелец частного театра в Москве. На сцене театра Корша были впервые поставлены комедия Чехова «Иванов» (1887) и знаменитый водевиль «Медведь» (1888).
Жена московского полицейского врача Д. П. Кувшинникова, художница, ученица и подруга Левитана. Прославилась после скандала, поднятого ею вокруг чеховской «Попрыгуньи». «Можете себе представить, одна знакомая моя, 42-летняя дама, узнала себя в двадцатилетней героине моей «Попрыгуньи», – писал Чехов Л. А. Авиловой 29 апреля 1892 года. Собственно, «узнать себя» было невозможно, поскольку в рассказе нет портретных описаний героини, есть лишь уподобления: в венчальном наряде она похожа на вишневое дерево в цвету, потом на куклу в полосатом платье. Можно было лишь принять на свой счет историю отношений героини с художником, что и произошло. А. С. Суворину Чехов писал задолго до этого происшествия, омрачившего на некоторое время его отношения с Левитаном: «Женщины любят выхватывать из общих понятий яркие, бьющие в глаза частности» (18 окт. 1888 г.).
Писатель, автор таких известных рассказов и повестей, как «Листригоны», «Гранатовый браслет», «Олеся», «Поединок», «Гамбринус», «Суламифь»; с Чеховым познакомился в феврале 1901 года в Одессе и заинтересовал его как писатель и особенно как человек с богатейшим жизненным опытом (Куприн учился в кадетском корпусе и военном училище, был офицером, провинциальным актером, зубным врачом, спортсменом, репортером и, наконец, писателем). В своих воспоминаниях («Памяти Чехова», 1904) Куприн писал: «К молодым, начинающим писателям Чехов был неизменно участлив, внимателен и ласков… Читал он удивительно много и всегда все помнил, и никого ни с кем не смешивал. Если авторы спрашивали его мнения, он всегда хвалил… потому что знал, как жестоко подрезает слабые крылья резкая, хотя бы и справедливая критика и какую бодрость и надежду вливает иногда незначительная похвала… Теперь, когда нет уже больше этого изумительного художника и прекрасного человека, его письма приобретают значение какой-то далекой, невозвратимой ласки» (Чехов в воспоминаниях современников. М., 1986. С. 526–527, 528).
