После эпидемии лихорадки Мия остается сиротой и вынуждена отправиться со своим опекуном в далекий северный поселок. По легенде эти земли принадлежат таинственному Крысиному королю, хозяину подземелий, и вскоре Мия узнает о цепи смертей молодых обитательниц поселка. Тем временем в столице убивают девушек, обескровливая их, и следователь Терри Бренсон пытается найти убийцу. Смогут ли они понять, кто стоит за Крысиным королем и какова цена, которую придется заплатить за северные рубины?
Опекун приехал за час до похорон.
Собравшиеся в доме напоминали Мие огромных ворон. Вот они ходят, важно кланяются друг другу, приближаются к Мие и берут ее за руку.
Мне очень жаль, дорогая… Такая потеря, дорогая… Будьте сильной, дорогая…
Ритуальные фразы шелестели, словно листья под ногами.
Мие казалось, что все это ненастоящее. Люди, два темных закрытых гроба, слуги, которые разносят ритуальные стопки с водкой, она сама – лишь отражения в старом зеркале, которое висит на стене гостиной, и в нем еще плывут тени ее родителей, далекие оттиски – беззвучные, утратившие память. Уши наполнял шум, Мия кивала, периодически дотрагивалась до уголка глаза сложенным носовым платком и надеялась, что удержится на ногах и не упадет на паркет.
Слабость окутывала ее, словно саван. В городе свирепствовала лихорадка, Мия перенесла ее довольно легко, а вот родители не смогли побороть болезнь. Все случилось настолько неожиданно и жестоко, что Мие до сих пор казалось, будто мать вот-вот выйдет из дверей и отругает ее за неправильную осанку.
«Мия! – ее рассерженный голос звенел в памяти, словно надтреснутый колокольчик. – Держи спину ровно, невыносимая девчонка! Кто возьмет тебя замуж, если у тебя вырастет горб?»
Пусть бы ругалась, сколько хотела, пусть бы даже ударила – лишь бы была жива. Чувство потери было знобящим и колючим, и Мия не знала, как с ним справиться. Оно готово было раздавить ее.
Среди вороньей черноты мелькнуло темно-синее с серебром – длинный дорогой плащ, и чей-то голос произнес справа: «Приехал господин Оливер». Мия кивнула, развернулась к синему мазку, радуясь, что сейчас можно обойтись без улыбок. Сквозь лед, окутавший ее душу, пробился страх.
Оливер Гринн был каким-то невероятно дальним родственником ее отца, он жил на севере, и Мия никогда не встречалась с ним. Отец иногда говорил, что если она не будет послушной, то он отдаст ее дяде Оливеру в ледяные земли Крысиного короля – тогда Мия замирала от страха и послушно делала все, что было велено. Оливер казался ей старым уродливым чародеем в лохмотьях, живущим в темном замке на краю пропасти – и сейчас она удивилась, увидев его своими глазами. Еще молод, не старше сорока пяти, одетый дорого и со вкусом, с идеальной осанкой и подчеркнуто серьезным, даже трагическим выражением на скуластом светлокожем лице, он был похож не на колдуна, а на актера, который выходит на сцену, уже погрузившись в персонажа. Бледно-голубые глаза смотрели на Мию с цепким интересом, тонкий длинный нос пересекал едва заметный шрам, и все лицо казалось каким-то острым: тронь – и обрежешь пальцы.
Опекун хранил в себе тайну, и ее не надо было разгадывать.
– Здравствуйте, Мия, – негромко произнес Оливер. В голосе, приятном и спокойном, прозвучало искреннее сочувствие. Мия протянула ему руку, опекун легонько сжал ее пальцы, и ей показалось, что от его ладони текут едва уловимые ручейки холода, оплетают ее запястье, затекают под рукав траурного платья. – Соболезную вашей потере. Мой брат… – он обернулся к гробам, и Мия сказала:
– Барревильская лихорадка. Здравствуйте, господин Гринн. Все было так быстро, что я не могу прийти в себя.
– Я с вами, – откликнулся Оливер, и его голос прозвучал тепло и сердечно. – Вы не одна.
Кажется, в эту минуту все, собравшиеся для того, чтобы проводить чету Хиденбрандт в последний путь, уставились на них. Даже негромкий шелест разговоров стих. Всем было интересно, как выглядит тот, кто заберет сироту на север – и все, что ей причитается, заодно. Семейный адвокат – вот он, осушил очередную поминальную стопку, держа в руке тарталетку с икрой на сливках – вчера сказал, что до ее вступления в законный брак распоряжаться всем наследным имуществом будет господин Гринн. Мия лишь кивнула – ей было все равно.
Когда родители умерли, она словно заледенела в своем горе. Слезы и крик застыли в ней, закаменели глыбами прозрачного голубого льда на душе – и Мия не плакала, не кричала, не билась в истерике. Да, родители умерли. Да, теперь дальний родственник ее отца приедет и увезет ее с собой. Что-то еще? Может быть, чашку чаю – ну или что там должна говорить барышня из приличной семьи в таком случае?
Это помогало ровно до тех пор, пока она не спустилась в гостиную и не увидела гробы, слуг в траурных камзолах и собравшихся гостей. Тогда ледяной панцирь захрустел и пошел трещинами. Издалека донесся тихий голос губной гармошки – проплыл языком тумана по озерной воде ее души и растаял.
Призраки родителей в зеркалах отступили и беззвучно растворились в холодной глубине. Ушли – не удержать, не вернуть, не дозваться. Мие хотелось кричать.
– Отец говорил, что вы живете на землях Крысиного короля, – сказала Мия и запоздало подумала, что в очередной раз с ее губ сорвалась какая-то недостойная глупость. Благородной девице не стоит говорить о такой ерунде, особенно на похоронах родителей. Оливер едва заметно улыбнулся. В бледном взгляде мелькнул интерес, словно Мия сумела удивить его.
