Чик Боудри не мигая смотрел в дуло шестизарядника. Его смуглое лицо оставалось бесстрастным, но в черных глазах горело желание выхватить револьвер и испытать свое счастье.
Он достаточно долго жил с оружием и по закону оружия и понимал, что в данном случае человек в здравом уме не будет искушать судьбу. Перед ним стоял высокий мужчина с округлыми плечами и узким серым лицом — лицом, которое долго не видело солнца.
— В чем дело, дружище? — спросил Боудри. — Чего это ты такой пугливый?
— Кто ты? И куда едешь?
— Я? — невинно спросил Чик. — Просто ковбой-бродяга, еду, думаю, где бы заработать на хлеб. Меня зовут Сэм Дюфресне.
— А чего ты едешь лесом? Тропа ведь вон там, ниже.
— Временами путешествие по тропе становится опасным для здоровья. Ты понимаешь, о чем я толкую, иначе не стал бы хвататься за пушку. Я вот и подумал, что здесь народу поменьше, да и отсюда хорошо видно, кто едет по тропе. Я замечу любого прежде, чем заметят меня.
— Хочешь сказать, что ты в бегах? — Человек, держащий револьвер, начал расслабляться. Он заинтересовался, все еще оставаясь настороже.
— Ну, этот вопрос деликатный, — сказал Боудри, — но поскольку ты стоишь по ту сторону шестизарядника, а я по эту, то имеешь полное право спрашивать все, что хочешь. Хотя если бы не твоя пушка, то ты вряд ли стал задавать мне такой вопрос.
Глаза человека с округлыми плечами сверкнули внезапным гневом.
— Ну и что? — Дуло чуть качнулось, и Боудри приготовился. Если ему суждено умереть, он умрет не один. Его рука находилась лишь в нескольких дюймах от револьвера.
— Погоди, Хесс! — Ветви можжевельника раздвинулись, из-за деревьев вышел человек и встал лицом к лицу с Боудри. Этот был опасен. Возможно, опаснее первого, с револьвером наготове. И Чик понял, что нашел того, кого искал.
Подошедший к ним мужчина был громаден: львиная голова венчала толстую, мускулистую шею на массивных плечах. У него было грубое квадратное загорелое лицо. Глаза светлые, почти белые. Непропорционально маленькие руки и ступни ног. Это был Джон Квин.
— Привет, — сказал Боудри. — Я рад, что ты появился. Ненавижу убивать или быть убитым спозаранку.
Джон Квин оглядел его холодным, оценивающим взглядом.
— Я бы сказал, что если бы кто кого и убил, так это он тебя.
— Может, и так, — согласился Боудри, — но ведь видно только то, что лежит на поверхности, и не всегда все выходит как задумано. Он мог бы убить меня, но я наверняка бы убил его.
Квин осмотрел лошадь рейнджера и седло и перевел взгляд на пару револьверов Боудри.
— Ты сказал, что тебя зовут Сэм Дюфресне. Я могу пересчитать людей, которые стреляют столь быстро, на пальцах одной руки, и ни один из них не носит этого имени.
— Может статься, что на сцене появился кто-то новый, — предложил свою версию Боудри.
— Ты не Билли Кид, потому что ты слишком крупного сложения, да и у тебя нет двух заячьих зубов впереди. Для Джона Уэсли Хардина ты слишком сухощавый и высокий, а цвет волос у тебя не тот, что у братьев Эрпс, но я вспомню твое имя, дай только время.
Повернувшись к другому, он сказал:
— Убери свой револьвер, Хесс. Я хочу поговорить с ним. Пошли в лагерь, как там тебя.
Чик Боудри спешился рядом с костром, у которого сидели трое. Расседлывая своего длинноногого неказистого чалого, он прикинул в уме, кто из них числится в «библии рейнджеров» — списке разыскиваемых на Юго-Западе преступников.
Худой мужчина с холодным блеском в глазах и ножевым шрамом на лице, должно быть, Джек Мюррей, разыскиваемый за убийство в Сан-Антонио и ограбление банка в Увальде. Другие двое — это Эбенхардт и Каспар, конокрады и угонщики скота из района Пекос. Не скидывая со счетов Эбенхардта, Каспара и Хесса, приходилось признать, что основная опасность исходила от Джека Мюррея и Джона Квина.
Он не стал осматриваться вокруг, потому что это было опасно. Если девушка здесь, рано или поздно она появится. Прежде всего нельзя проявлять любопытство или даже дать понять, что ему известно: в лагере кто-то еще… если она в лагере.
— Куда направляешься? — спросил Квин, когда Боудри устроился у костра с кружкой кофе.
— В горы Дейвис Маунтинс. Может, в Форт Стоктон. Если там меня плохо примут, просто поеду к каньону Оук Крик. Я ищу место, где бы перезимовать.
— Ты не Джесс Иванс, — сказал Квин, — хотя ты на него немного похож.
Боудри отпил кофе. Джон Квин слишком много знал и, если будет продолжать в том же духе, то найдет правильный ответ. Пока что из стражей закона он упомянул только Эрпсов, но если начнет вспоминать техасских рейнджеров, ему не придется долго думать. Хотя Боудри служил недолго, но уже успел прославиться.
— Ладно, ребята, — сказал Боудри. — Вы вроде парни свои, и, пожалуй, могли вообще обо мне не слыхать. Я — Шеп Харви.
