Тропа предела полностью

Но что-то удержало его. Быть может, — шум моря, которое он видел лишь пару раз в жизни и о котором мечтал; быть может, — тот яблоневый оттенок в лившемся из-за поворота свете: он почему-то очень любил ту пору, когда яблони в замковом саду покрывались чуть розоватой жемчужной пеной цветков. А может быть, удержало его мелькнувшее воспоминание о том миге, когда он, стоя на склоне горы, почувствовал себя хозяином всего этого мира…

Так или иначе, но, затаив от страха дыхание и стиснув у пояса рукоять кинжальчика, он шагнул за последний поворот.

Почему последний? Он сам не знал потом, почему именно так — последним (или первым, какая разница?) — остался у него в памяти этот шаг.

Было море — огромное, темно-синее у горизонта и изумрудное у берега, и ярко-желтый песчаный берег, заросший соснами; мелкий гравий шелестел в полосе прибоя. И где-то далеко стоял у берега огромный корабль. Мальчик вздохнул почему-то и пошел к кораблю.

Тот был воистину велик, — мальчику никогда не доводилось таких видеть, и он даже не думал, что можно построить такое большое судно. Нос и корма его, задранные к небесам, были покрыты искуснейшей резьбой и изукрашены золотом, хрусталем и красной краской. Такая же резная полоса шла вдоль всего борта по привальному брусу. Ни флага, ни вымпела не было на высокой мачте.

Когда мальчик подошел, оказалось, что корабль стоит у длинной уходящей в море гряды валунов, с которой на борт у носа была перекинута широкая доска. Заколебавшись на мгновение, мальчик шагнул на сходни и поднялся на борт.

Картина, открывшаяся ему, была одновременно удивительна и ужасна. По всей длине корабля вдоль бортов лежали — все в разных позах — могучие воины в полном вооружении, с искрами драгоценных камней и золотых украшений в волосах, на одежде и на оружии, с копьями под руками и с палашами у поясов. Небольшие щиты, украшенные белой и красной бронзой, лежали у их колен.

Мальчик замер, подумав на мгновение, что попал на корабль, полный мертвецов. Но кто-то из воинов вздохнул, кто-то пошевелился, и мальчик с облегчением понял, что все они спят.

Какое-то движение на другом конце судна, у самой кормы, привлекло его внимание; он взглянул, резко повернувшись, и увидел сидящего у рулевого весла седого воина, плечи которого были покрыты алым плащом.

— Подойди, мальчик, — голос, прозвучавший совсем, казалось бы, негромко, охватил, наполнил весь огромный корабль, всю тишину побережья, всю перевернутую чашу ярко-синего неба.

И мальчик пошел — через весь корабль, словно через двойной строй спящих воинов: они и во сне казались торжественно сосредоточенными.

Воину, позвавшему его, было очень много лет, но мальчик не мог думать о нем, как о старике. Он сидел на последней кормовой лавке как на троне; обе руки его опирались на перекладину тяжелого меча, рукоять которого завершалась яблоком в виде кабаньей головы. Глаза воина были голубовато-серыми, а волосы и борода — отнюдь не седыми, как казалось издалека, а просто очень светлыми. Две косицы у висков были перевиты нитями белого золота — точно такого же цвета, как сами волосы.

— Здравствуй, мальчик, — сказал сидящий у рулевого весла.

Мальчик низко поклонился. Не выдержал и задал-таки вопрос, хотя и знал, что это невежливо:

— Кто ты?

Воин не удивился, не укорил мальчика.

— Я — Финн, — просто ответил он.

— Это… твое имя?

— Имя? Что тебе до имен здесь, где нет ни времени, ни пространства, где время и пространство бесконечны?

Мальчик задумался; сидящий молчал, словно ждал новых вопросов.

— Почему эти люди спят? — спросил мальчик.

— Они ждут.

— А ты?

— А я — Финн, я ведь уже сказал тебе.

Мальчик помолчал, потом вдруг спросил — неожиданно для себя самого:

— А кто я?

Сидящий у рулевого весла чуть улыбнулся, посмотрел на море, долго взглянул на мальчика.

— Ох… — мальчик вскинул было брови, словно что-то неожиданно пришло ему в голову, потом задумался. — Я понял, понял, кто ты! Ты — Финн МакКул из старых ирландских легенд! Когда тетка Эния рассказывала о тебе, я всегда верил, что ты не погиб, а ушел в священные Яблоневые Земли…

Старый воин рассмеялся — открыто и радостно:

— Я не из легенд, о Мальчик, чья судьба — БЫТЬ. Я — как и ты — суть Мира. Я — точка, вокруг которой есть Мир. Я — та протока, по которой Сила течет от богов к людям. Я — свидетель той Силы, которая заставляет Мир быть.

Мальчик помолчал; заговорил — неожиданно серьезно:

— Я помню, Финн, тетка говорила, что ты собрал вокруг себя Людей, которые делали Мир: воинов-магов и магов-воинов. Я.… я еще маленький, но я клянусь: я снова соберу их, когда вырасту; и они сядут за один Стол, и Стол этот будет круглым, ибо…

— Да, мой Мальчик.

— Но…

— Но придет время, и ты уйдешь по Тропе Предела.

— А дальше?..

— Дальше? Дальше придет следующий Истинный… Но это совсем не для разговора сейчас. Нам пора расстаться, мой Мальчик.

Мальчик вздохнул; потом вдруг улыбнулся:

— До встречи, Финн…

— До встречи, Красный Дракон.

СКАЗКА О СТАРЫХ ПАРОХОДАХ

1

Пароход оказался старше, чем я думал, и значительно лучше. Он был просто замечательный.