– А что в точности означает
–
– Почему?
– Выпивший человек становится ненормальным.
Тогда я снова повернулся к Мато:
–
–
– Как он выглядит?
– Никак. У него нет одного лица. Солнце, Небо, Земля, Камень – это
– Значит, у вас нет изображения
– Я видел такую фигурку у Чёрной Рясы. Он не
И тут Медведь сказал такое, от чего у меня глаза на лоб полезли от изумления.
– Я разговаривал с тем, кому вы дали имя Христос.
– Что? – Даже Джек-Собака поперхнулся.
– У меня было видение. Он был голый, весь покрыт кровью и лежал за земле перед высоким деревянным крестом. Крест был громадным и тонул своей вершиной в густых облаках. А горизонтальная перекладина иногда становилась не деревянной, а живой, как крылья орла. Небо опустилось очень низко над окровавленным человеком. Мне казалось, что
– Что такое
–
– И ты видел, как Он светился изнутри?
– Да. Он разлепил глаза, посмотрел на меня и встал. Но он сделал это так, будто кто-то невидимый поднимал его под руки. Он почти скрылся в облаках, когда распрямился. По телу его бежала кровь. Я спросил, не нужна ли ему помощь, и он улыбнулся мне. Я никогда не чувствовал прежде, чтобы кто-то был мне так приятен, как этот израненный человек. Он сказал, что исполняет важный ритуал, что должен пройти через страдания, чтобы очистить души многих людей. Я увидел глубокие рваные раны у него на руках и ногах и спросил, не проводит ли он Танец Солнца, ведь Лакоты тоже подвергают себя сильным истязаниям во время этой церемонии. Он объяснил мне, что его обряд можно сравнить с Танцем Солнца, но он более важен, более труден. И тут он сделался огромным, как гора, и из груди его, где была большая рана, кровь хлынула и превратилась в водопад. Я разделся и ступил в кровавый поток, чтобы омыться в нём. После этого я поднял голову вверх и спросил великана, как его называть. Он приложил к левой груди ладонь и сказал, что его не нужно называть по имени.
– Что было дальше?
– Он исчез. Его поглотило Небо.
Я старался не пропустить ни слова. Казалось невероятным, что ему открылась такая фантастическая картина. Послушал бы это кто-нибудь из миссионеров. Мато говорил без тени волнения, говорил неторопливо и спокойно, словно его не потрясло то, о чём он рассказывал, словно такие вещи были ему привычны. Впрочем, Мато уже не раз доказывал, что он вхож в мир, о котором мне и не снилось ничего. Мне пора бы привыкнуть к этому, но увы.
21 сентября
Опять разговариваю с Мато. Такие беседы протекают очень медленно, потому что я стараюсь записывать слова сразу. Иногда приходится подправлять кое-что в каракулях после разговора.
– Что может человек, если всем руководит
– Человек может сделать всё, что позволяет
– Каким образом?
– Есть много путей.
– То есть Он может убить не меня, а других, даже если виноват я?
– Да.
– Почему?
– Ты можешь быть нужен для какой-то цели, о которой ты не знаешь, и тебя надо направлять.