Билли Гамильтон, траппер с гор и человек многих профессий расказывает о стрелковых состязаниях, состоявшихся на сборе трапперов в Браунс-Хоул: «В землю на расстоянии 25 ярдов друг от друга врыли три столба. Они были шести футов высотой и десяти дюймов в диаметре. Сверху столбы плоско стесали на длину примерно двенадцать дюймов. Стреляли из шестизарядных „кольтов“. Лошади должны были мчаться галопом, проходя столбы на расстоянии не более десяти футов, каждый участник должен был выстрелить в каждый столб не менее двух раз.
Некоторые из нашего отряда дважды попали в каждый столб и все попали по крайней мере один раз. Я пробовал два раза и был несколько удивлен, что лучшее, на что я способен, — это положить по пуле в каждый столб».
Дасти Баррон повернул своего пепельно-серого жеребца вниз по склону, к оврагу. Ему нужно было побыстрее найти воду иначе они с конем погибнут. Если бы он не встретил в городе Эммета Фиска с Гасом Меттисом, все сложилось бы по-другому.
Но они появились в тот самый момент, когда Дасти бежал из салуна, и перекрыли дорогу в холмы, где он чувствовал бы себя в безопасности. Оба, увидев его, потянулись за оружием, и он развернул коня и галопом послал его по тропе, ведущей в пустыню. Поскольку в салуне лежал труп Дэна Хикмена, у Дасти не было времени вступать в объяснения или перестрелку, пока за ним в погоню собирался клан Хикменов.
Идея поехать в Харилью поговорить об окончании кровной вражды была хорошей, да только она не сработала. Дэн Хикмен обозвал его трусом и попытался выхватить револьвер. Дэн малость опоздал, а потому сейчас лежал мертвым на полу салуна.
В Харилье жили девять Хикменов, с ними были солидарны Меттисы и трое парней Фисков. Братья Дасти, все, как на подбор, высокие и сильные, жили в холмах, к юго-западу от Харилльи, но поскольку тот путь был перекрыт, он направил пепельно-серого коня вниз, в пустыню.
Жеребец спас его шкуру, это точно. Только благодаря скорости и выносливости крупного, выращенного в пустыне коня он успел выбраться из города, пока его не настигли Хакмены. Благодаря коню, у него была фора, которая позволила дождаться темноты, а там уже было легче.
Дасти повернул под прямым углом к тропе, по которой ехал. Вряд ли преследователи будут ожидать такой маневр, потому что этот путь вел по длинному, пологому склону в обширное и пустынное пространство огромной впадины, сплошь покрытой щелочной пылью. Туда не направится ни один человек, у которого есть хоть капелька здравого смысла.
Но для него это была единственная безопасная тропа. Погоня из Харилли подумает, что он поехал кружным путем к родным холмам, и станет поджидать его на этой дороге. Нужно было слушаться Элли, когда она сказала, что бесполезно пытаться уладить струю междоусобную вражду.
К этому времени он ехал с немногими установками уже немало часов. Несколько раз он останавливался, чтобы дать передохнуть жеребцу, стараясь сохранить его силы для того, что могло ожидать впереди. А иногда просто спешивался и вел крупного коня в поводу.
Дасти Баррон смутно представлял, куда ехал. Впадина простиралась на тридцать восемь миль в поперечнике, а он направлялся прямо в ее центр. Судя по слухам, в том направлении не было воды на протяжении более восьмидесяти миль.
В течение первого часа Дасти ориентировался по звездам, потом выбрал горную вершину впереди и чуть слева и держал курс на нее. Постепенно он приблизился к западному краю впадины.
Где-то в той стороне находилась Гальо-Гэп, маленькая зеленая долина, расположенная высоко в горах, рядом с перевалом, которым мало кто пользовался. Если он до нее доберется, там есть вода, однако Дасти знал о ее существовании только со слов старателя, встретившегося ему однажды в холмах недалеко от дома.
Рассвет застал его в пути — маленькая одинокая точка на огромном белом пространстве. Солнце обожгло его огненными лучами, а поднявшись повыше, залило щелочную пустыню ослепительно белым светом и пышащим жаром. Дасти ехал, сощурив глаза, чтобы не так резало солнце. До гор было по меньшей мере миль двенадцать.
Он увидел следы, когда до гор оставалось пройти еще четыре мили по взлетающей при каждом шаге щелочной пыли. Вначале он не поверил своим глазам. Фургон — здесь!
