Но как заставить себя при единственном посещении записывать все, что потребуется для последующих выводов? Как застраховаться от пропусков? Ведь пока видишь рельеф в натуре, все кажется понятным, многое и не просится "на карандаш", а потом выясняется, сколько нужных сведений просочилось сквозь пальцы, сколько осталось несформулированного, незарегистрированного... Понимаем, что нам не хватает опыта. Заглядываем во взятый с собою том "Полевой геологии" академика Обручева и вдруг постигаем секрет. При полевых наблюдениях нужно как бы заполнять анкету, напоминающую, что следует записать о любом наблюдаемом явлении. У Обручева мы нашли немало таких вопросников для наблюдения чисто геологических процессов. А нам нужны были геоморфологический анкеты,
раскрывающие историю рельефа. Что ж, составим себе такие вопросники ничего, что они будут самодельные; зато в них будут учтены реальные особенности рельефа заповедных высокогорий, в общих чертах нам уже известного.
Например, террасы. Высота бровки над урезом воды. Высота коренного цоколя и его сложение. Мощность и характер речных наносов. Ширина террасной площадки, ее микрорельеф. Состав горных пород в гальках (чтобы судить, из каких мест они принесены рекою). И множество других подобных вопросов по каждому поперечнику речной долины, подлежащему изучению...
Морена. Ее высота, связь с террасами, состав валунов. И все в таком роде. Задания самим! себе! Вопросник, напоминающий в поле о цифрах - длинах, ширинах, глубинах, высотах, которые надо промерить и записать, он нам поможет, и мы не пропустим ничего важного, все учтем, все зафиксируем.
БЕЗ ТРОП ПО РЕКЕ
Как просто все в методике. И как сложно в первом же маршруте, который мы предприняли вверх по долине реки Ачипсе, держа такие вопросники в руках.
Мы уже из учебников знали, что террасы могут идти вдоль русла не только параллельно одна другой. Они подчас расходятся, сближаются, то вовсе прерываются, то выклиниваются, по-разному повышаются и понижаются над руслом. Для того чтобы улавливать все эти изменения, необходимо систематически регистрировать характер поперечного сечения речной долины брать поперечники.
Появилась ли в долине новая терраса, или изменила высоту старая, мы промеряем поперечник и получаем достоверную, документированную картину: не будет пропущен ни один штрих, важный для толкования истории долины. А наберется серия поперечников с промерами, с описанием обнажений - можно будет проследить, как ведет себя вдоль реки та или иная терраса, на какой высоте подводит к древнеледниковой морене. Если терраса будет подниматься над руслом вверх по реке, это расскажет о недавнем сводовом поднятии ее верховьев - местность кренилась: горы в истоке реки подымались в ходе ее новейшего врезания сильнее, чем в устье. Если террасы разошлись между собою по высоте в среднем течении, а к верховьям опять сблизились - значит, выдвигалась какая-то глыба в среднем течении реки. Логично? Очень. Теперь по такой шпаргалке, кажется, только и совершать открытия.
"Взять поперечник" - звучало просто и убедительно. Но на деле это значило лезть от реки на любое плечо отрога, ко всякому перелому склона. И лезть почти всегда без троп, невзирая на дебри: лианная ли мешанина из ежевики и навоя, напоминающая многослойную сеть колючей проволоки; заросли ли "рододы" - так презрительно именуют наблюдатели заповедника любые чащи вечнозеленых кустарников - будь то рододендрон или лавровишня. Преодолеваешь и непролазный молодняк и древолом из рухнувших трехобхватных стволов. Сквозь все это ломишься с анероидом в руках, чтобы взять отметку соответствующего уступа.
Каждый поперечник стоил часа-двух утомительной работы. Иной раз за рабочий день удавалось "взять" всего два-три поперечника, даже в нижней части Ачипсе, где вдоль русла была дорога, а через реку мосты. Выше кордонов заповедника дорога исчезла, мостов и кладок не было, начались несчетные переправы вброд, прыганье по скользким камням, продирание через ежевичники... Только теперь я оценил в полной мере, каково было заблудившимся когда-то туристам, считавшим, что всякая речка выведет к Мзымте, и решившим пробраться руслом Ачипсе по всей его длине.
Сложности нас ожидали не только физического порядка. Получаемые отметки террас далеко не создавали сколько-нибудь стройной системы. Цифры сильно "плясали". Местами уступов оказывалось много, размещены они были беспорядочно, и трудно становилось решить, не оползневые ли это ступени. В условиях дикой лесистости, при сплошном плаще почв было трудно отыскивать древние, когда-то нанесенные рекой галечники. Радовала находка каждой некогда скатанной гальки.
