Сосредоточившись на том вечере из далёкого прошлого, Андрей постарался вспомнить, что же предшествовало тому состоянию, а когда у него получилось, он отпустил свой ум, отдаваясь каждой сердечной клеточкой ощущению незамутнённой детской радости. С каждой секундой его сердце всё теплело и отзывалось болью, но эта боль была нестерпимо приятной и желанной. Внутри него что-то перемалывалось, заменялось, а то, что приходило на смену – было таким знакомым и немыслимо родным. Вначале Андрей ещё как-то по привычке пытался анализировать своё состояние, но потом сдался, не в силах сопротивляться самосветящемуся пространству тишины, захватившему его в свои бережные объятия. Он потерялся в покое безвременья, стал им самим, не имея ни желаний, ни слов. Тишина всё нарастала вибрирующим золотистым светом и вдруг она рассыпалась, разлилась по всему необозримому пространству удивительной неземной мелодией, затопившей Андрея невыразимым блаженством. Он слился с этим поющим потоком любви, всё расширяясь и охватывая собой Землю, пронизывая и осветляя своей неутолимой радостью каждую её живую клеточку. Он видел, как затухают очаги войн, а солдаты противоборствующих сторон, ещё минуту назад пылавшие ненавистью друг к другу – бросают оружие и сжимают в дружеских объятиях своих бывших врагов. Он видел, как затягиваются раны Земли, а места недавних боёв наполняются чудесными ароматами распустившихся цветов. Вокруг него сияли миллионы и миллионы счастливых лиц, и Андрей точно знал, что все эти люди и есть он сам. Весь этот прекрасный свободный мир находился внутри него и был им самим, его проснувшейся душой.
Вадим Карцев лежал на диване, молча созерцая потолок собственной квартиры, но внутри него кипели нешуточные страсти. Таким образом он «убивал» уже второй день своего отпуска, который был буквально отвоёван у заместителя директора холдинговой компании, где Вадим работал начальником отдела. Два дня назад он нашёл не одну обоснованную причину, чтобы внушить своему начальнику необходимость такого решения. В конце концов, замдиректора сдался и подписал заявление. Но если честно, Вадим и сам-то толком не знал, зачем ему нужен был отпуск, просто в один прекрасный момент его будто придушила тоска, такая невыносимая и тягучая, что совсем не давала продыху. Он не находил себе места, работа уже не спасала, а наоборот, всё туже и туже затягивала этот удушливый узел. Нет, ненависти к работе он не испытывал и всегда с ответственностью относился к своим обязанностям, хотя любовью это назвать было нельзя, разве что с лёгкой натяжкой. Да и в жизни Вадим пока ещё не разочаровался, несмотря на свои неполные тридцать лет судьба была явно к нему благосклонна, это касалось его должности в довольно известной компании, хорошей квартиры в престижном районе города, дорогой машины. Естественно, что и женским вниманием он обделён не был, интересные дамы разного возраста и социального положения прямо таки вились возле него. Парнем он был видным, перспективным, со всеми вытекающими из этого умозаключениями.
А дело-то было вот в чём. С недавних пор Вадим понял, что может читать мысли людей и не просто схватывать отдельные обрывки, намёки, а именно видеть внутренние рассуждения, окрашенные чувствами и эмоциями. Он словно впитывал в себя аромат человеческого «здесь и сейчас», как бы сканируя эти образные картинки, не спонтанно, конечно, а настраиваясь на определённого человека. Вначале это даже забавляло его, но не долго. Извлечённая из человеческих сознаний информация не всегда приносила Карцеву радость, а зачастую просто озадачивала, заставляя переваривать не слишком приятную пищу для размышлений. Оказалось, что его окружение – сотрудники, родственники, друзья иногда просто лукавили, надевая маски участия и добродушия, хотя на самом деле думали иначе. Лицемерие, видимо, не покидало этот мир никогда, в этом Вадим успел убедиться, наблюдая телевизионные передачи с участием политиков, бизнесменов и других известных представителей разношёрстной элиты. Нет, конечно, под его «рентген» попадали и довольно приличные люди, но и те не особо баловали откровенностью с экрана. Такой удар по устоявшемуся мировоззрению, да и по самолюбию тоже – мог бы свалить любого слабонервного. Вадим не относил себя к данной категории, но, тем не менее, такой негативный осадок ведь мог оседать долгие годы, и со временем даже превратиться в «замшелый пенёк» осуждения или даже разочарования в жизни. А выкорчёвывать подобные «пеньки» не так-то просто. Карцев попытался вспомнить, когда же это началось. Уже несколько лет он со своими приятелями пару раз в неделю гонял в мини-футбол, находя в бесшабашной забаве неплохую разрядку от будней. Так было и в тот злополучный день.
