Положила ладонь на его грудь и вздрогнула. Холодный, как камень в стылую зиму. Демон не шевелился, только смотрел с усмешкой. Алые глаза мерцали, словно внутри него горело пламя, злое и губительное. Я привстала на цыпочки, потому что демон выше меня почти на голову был, прикоснулась губами, стараясь не думать о клыках. Его кожа обожгла льдом, и я поцеловала, не размыкая губ. Глаза Шайтас не закрыл, но в них я старалась не смотреть. Тронула еще, чуть касаясь, и только хотела отстраниться, как он прижал меня к себе, словно в цепи заковал. Я вскрикнула, а демон меня приподнял и разомкнул мне губы, углубляя поцелуй. Его мантия взлетела, разрываясь на две части багровыми крыльями, и мы зависли между черной землей и холодным небом. Он не отпускал и целовал уже сам, царапая клыками до крови, выпивая мое дыхание. От его поцелуя я мерзла и в то же время горела пламенем и с каждой минутой все сильнее хотела, чтобы он не останавливался. Поцелуи демона способны свести с ума и заставить забыть обо всем, что было дорого и любимо…
Центр груди, где висело колечко с бирюзой, обожгло болью, и я вздрогнула, очнулась, отстранилась. Шайтас посмотрел мне в глаза со злостью, но опустился на землю, не размыкая рук.
– Я свою плату отдала, демон, – отвернулась я.
– Отдала, – подтвердил он медленно, алые глаза горели злым торжеством. – И в следующий раз не отпущу.
– Следующего раза не будет.
Он лишь рассмеялся и облизнулся. Мелькнул между губ раздвоенный язык, а я отвернулась и пошла к своему кругу, сжимая зубы.
– Понравилось мне, Шаисса, угодила. Подскажу тебе, где сестру искать.
Я замерла, не веря. Теплое дыхание коснулось моего виска.
– Близко от тебя Таир и Леля, рядом почти.
– Кто их там держит?
– Тот, кто сильнее тебя. Тот, кто связан с тобой.
– Зачем?
– Сила жизни нужна, молодая и здоровая. В ночь цветения папоротника открываются двери за грань, многое случиться может. А теперь иди, ведьма, слишком долго ты в Омуте. Или насовсем оставайся, или…
Я торопливо шагнула в свой круг, обернулась. Сухие деревья качались, словно под порывами ветра, хотя воздух был недвижим, и клоки тумана на ветвях бились, пытаясь сорваться. В их мутной белизне появлялись человеческие лики, кричали беззвучно распахнутые рты. Отвернулась и зашептала наговор, желая вернуться. Живой огонь вспыхнул вокруг меня, отогревая.
Демон подошел к краю пламени, и язычки огня заплясали в алых глазах.
