Так ли хорошо вы знаете человека, с которым идёте рука об руку? Можете быть на сто процентов уверены в том, что он вас не подведёт в трудную минуту? Саин Имберх в новогоднюю ночь рассказывает друзьям историю случившегося не так давно напряжённого приключения с ней и её возлюбленным, когда они проводили выходные в тропическом крае. Она даже не догадывается, что это приключение было со всем не тем, чем оно видится ей и всем, кого она в него посвящает.
І
Очередь произносить тост дошла до Саин Имберх. В то время как остальные, собравшиеся за праздничным столом, сидя подняли наполненные шампанским бокалы, она, демонстрируя торжественность своей речи, встала.
— Я не умею говорить цветасто, — с её извечно милым от скромности смущением заговорила она. — Поэтому буду предельно краткой. Пусть в наступающем году ни у кого не будет сколько-нибудь серьёзных проблем со здоровьем. По крайней мере, для меня сейчас это самое актуальное.
— Поддерживаю тебя целиком и полностью, — не в тон проникновенно сказанному бесшабашно заявил Бьювель. — Нам ох как понадобится здоровье, чтобы съесть и выпить всё, что есть на столе.
— А почему «самое актуальное»? — уловив в этом некий скрытый смысл, — спросила Кейнор, забыв об игристом напитке. — Что ты под этим подразумеваешь?
— Ну, эту историю в двух словах не расскажешь. Просто её обстоятельства не позволяют желать ничего иного, кроме здоровья.
— С тобой что-то не в порядке?
— Нет, не со мной. То есть, можно сказать, и со мной, если это с моим дорогим Ульбеком.
— Ну-ка, ну-ка, выкладывай, что там стряслось, — проникся интересом уже и Бьювель.
— Не знаю стоит ли отнимать время разговорами на столь не подходящую такому празднику тему.
— Стоит, — настойчиво заявил Бьювель.
Обведя присутствующих взглядом, Саин удостоверилась в их подлинном намерении её слушать. Ещё растерянная таким к ней вниманием, она посмотрела на Ульбека, и он одобрительным кивком головы благословил её поведать заинтриговавшую всех повесть. Саин сдалась.
ІІ
— Начну я с того, что конец рабочей недели проходил для меня в весьма приподнятом настроении. Причиной тому был звонок Ульбека, прозвучавший в пятницу во второй половине дня. Он сообщил мне тогда, что на выходные мы отправляемся на озёра Южной Арандии. Это прозвучало так же воодушевляющее, как приглашение в ресторан. Даже больше. Ведь ресторанов полным-полно и в нашем городе, а путешествие на юг страны — это самое настоящее приключение. Приятно уже само внимание, оказанное тебе любимым человеком, а мысль о грандиозности задуманного им плана, когда в какие-то четыре часа полёта ты из этой декабрьской слякоти, холода и пронизывающего до костей ветра окажешься в тропическом раю, где среди пышных цветов, вечной зелени и всегда тёплого солнца трудно поверить, что где-то люди кутаются в тёплые одежды, вызывала у меня ещё больший отзыв. Безразличному тебе человеку не делают столь щедрых подарков. И я была счастлива сознавать, что я взаимно любима.
Ульбек заехал за мной на такси, едва я по приходу домой переоделась и собрала необходимые в дорогу вещи. От меня мы прямиком направились в аэропорт, а оттуда — за две с половиной тысячи миль на юг.
Прилетев на место, мы взяли в прокате внедорожник, палатку, рыболовные принадлежности и прочее необходимое для походной жизни. Затем, потрясясь по горнолесному бездорожью, мы забрались в самые отдалённый и дикий уголок. Ульбек сказал, что хочет со мной уединения, подобного тому, какое было у Адама и Евы в Эдемском саду. Когда человеком движут такие высокие романтические идеалы, их не воспримет только чёрствое сердце. Меня ни чуть не смущало отсутствие привычных мне комфорта и не казался не уместным отказ от отелей в курортной зоне. Главное — со мной был любимый.
Ульбек поставил палатку, и пока я готовила нам обед, пошёл на озеро порыбачить. Мне уже оставалось сделать последние штрихи, чтобы позвать его к импровизированному столу, когда до моего слуха донёсся хлопок с доволоьно сильным всплеском воды. Подняв на шум голову, я несколько секунд не могла понять, что произошло. Ульбек, едва касаясь ногами берега, лежит лицом в воде, удочка качается на волнах, а объяснить причины того, что вижу мне никак не удаётся. На меня прямо какой-то интеллектуальный ступор напал.
— Ульбек! — позвала я голосом, придавленным от предчувствия чего-то недоброго, а сама уже медленно поднимаюсь с земли, где на расстеленном покрывале разложена всякая снедь. — Что случилось?
В ответ ни слова, ни звука. Воздух переполнен пением птиц, а ощущение такое, словно повсеместно стоит космическая тишина, и ничто не разбавляет этого странного впечатления.
И вдруг словно кто-то прокричал мне в самое ухо: «Дура, чего ты стоишь как истукан, когда на счету каждая секунда?!» Тогда я тут же подбежала к Ульбеку и, не думая ни о чём, кроме того, что если он жив, то лёжа вот так лицом в воде может захлебнуться, перевернула его на спину. На облегчение мне он приоткрыл глаза. Слабо, как-то бессмысленно, и всё же с искоркой жизни. Этим он и мне придал надежду на лучшее.
Озеро плескалось, заливая ему лицо. Я приподняла его голову над водой и говорю:
— Что с тобой, Ульбек? Ты поскользнулся, да? Где ты ударился? Больно?
Чушь несу. Поскользнулся. Ударился. Сама вижу, что чушь. Но тогда только в это и хотелось верить. Стукнулся чуток. Когда первая острая боль пройдёт, он встанет, и мы вместе посмеёмся над его приключением.
