Из сообщения Зофьи, опубликованного в журнале «Nature», следовало, что у вымерших млекопитающих — многобугорчатых — впервые открыты сумчатые кости. Из всех современных млекопитающих такие кости наблюдаются только у клоачных и сумчатых. Это открытие, так же как и некоторые другие данные, указывало на то, что сумчатые кости наверняка были характерны для всех линий примитивных млекопитающих и у части их исчезли лишь в процессе дальнейшего развития этой группы. Строение конечностей свидетельствовало о том, что млекопитающие данного периода уже утратили одну из наследственных черт, полученных от предков, рептилий: постановку конечностей в стороны от туловища. Они были направлены не горизонтально, а перпендикулярно вниз, что обеспечивало животным способность быстро передвигаться во время охоты или бегства. Строение стопы обнаруживало сходство с уменьшенной стопой современного зайца.
Так был выделен еще один древний этап формирования скелета современных млекопитающих.
В связи с этим мне пришла в голову аналогия с другим открытием: гробницы Тутанхамона. Я пытался сравнить важность обоих открытий для нас, людей, вида плацентарных млекопитающих, пытающихся овладеть природой, которая создала их, и достичь вечного существования во вселенной, а может быть, и за ее пределами С этой точки зрения обнаружение нескольких сот кусков золотого металла ничего не значит. В египетских находках нас поразил блеск золота, мысль о том, чем оно было для его владельца, волновала.
Открытие в Банн-Дзаке прошло почти незаметно, без отклика за пределами узкого круга ученых. Но если оно хотя бы на волос приблизило нас к сверхцели — вечному существованию, то что по сравнению с ним побрякушки фараона! Это, разумеется, упрощенный взгляд, но не слишком ли часто мы считаем возникновение жизни, развитие и исчезновение родов животных за нечто само собой разумеющееся, а доказательства выдающихся способностей людей древности за исключительное явление? Насколько больше усилий мы годами вкладываем в изучение самих себя как творцов культуры, чем в изучение человека как части биологической системы!
Сонм историков, археологов, историков искусства и материальной культуры, исследователей письменности и языка и против них — горстка биологов, занятых Человеком. Конечно, эти первые сумели сильнее увлечь нас, навязать свои представления, видение, сформировать сознание — ведь предметом их работы была материя, близкая нашему жизненному опыту. Однако дело еще и в том, что естественные науки в течение многих веков так мало могли объяснить, что интерес к ним утратился. Знаменитые ученые своего времени вполне серьезно считали, что окаменелые кости слонов или медведей — это останки гомеровских циклопов или Аяксов, что черви рождаются из пыли, а мухи — из протухшего мяса. В сравнении с этим объяснение, что золотой браслет из гробницы владыки Египта служил браслетом, звучит намного убедительнее!
Вероятно, есть и другая причина этого одностороннего интереса. В историческом прошлом человека мы находим множество легенд, мифов о борьбе, победах, поражениях, о судьбе. Мы проводим аналогии, сравниваем себя и свои действия со всем этим, переживаем и умиляемся, можем охватить разумом. Это — мы сами. А собой мы способны заниматься бесконечно.
Одна из ключевых загадок, разрешение которых необходимо для понимания эволюции млекопитающих, — это путь их развития. Мы стремимся установить, в одном ли месте и времени совершилось превращение рептилий, не обладающих постоянной температурой тела, в более высоко организованных млекопитающих с системой терморегуляции, или это превращение происходило как «усовершенствование» многими параллельными путями в различных регионах тогдашнего мира. Иначе говоря: имеет ли родовое древо млекопитающих только один корень, вырастающий из класса рептилий, или их много, и они не связаны друг с другом?
В 1959 году разгорелась бурная дискуссия на эту тему. Американец Дж. Дж. Симпсон придерживался мнения, что млекопитающие выделились из рептилий несколькими, возможно девятью, линиями, но это было трудно проверить из-за отсутствия необходимых материалов для исследования. Находки древнейших млекопитающих необыкновенно редки. А поскольку эти животные величиной были не больше современной мыши или крысы, их останки трудно отыскать в осадочных породах. К тому же они зачастую сильно повреждены. Таким образом, большинство имеющихся в распоряжении ученых образцов представлены отдельными фрагментами: зубами, кусочками челюстей, обломками черепов.
