Янек, врач, который заодно взял на себя заботу о нашем питании, безнадежно сражался в кухне с плитой. Пламя то с ревом вырывалось из нее, как из огнемета, то мгновенно исчезало, погашенное ветром. Пережидая натиск урагана, мы присели в уголке, подняв воротники, с красными от песка глазами. Это была первая экспедиция Янека. Невыспавшийся, угнетенный постоянными бурями, он сказал:
— Кажется, это недурной случай проверить себя. Как ты думаешь?
— Наверно… — ответил я.
— Узнать, что у тебя внутри, пройти через все, как через испытание…
Я слишком давно освоился с погодой и лагерной жизнью, чтобы до конца понять его. А жители Гурван-Гэса, женщины и дети, наверное, и не предполагают, что их каждодневную жизнь можно считать борьбой со стихиями. Однако такое испытание — дело субъективное, и кажется, Янек в душе решил через него пройти. Догадываясь об этом тайном решении, мы из чувства противоречия не стремились облегчить ему жизнь. Каждый из участников экспедиции искал свою систему защиты от неблагоприятной внешней среды, бронировался на свой манер, и никто никому не шел навстречу слишком легко. Но Янеку мы не раз ставили чересчур высокие требования, больше слушая голос пустого желудка, чем разума, несмотря на условия, погоду, время суток. Он сумел выдержать все и, я думаю, успешно прошел свое испытание.
Понадобилось совсем немного времени, чтобы заметить, что все три наши женщины приспособились к полевой жизни быстрее и лучше, чем большинство их коллег. Мужчинам приходилось внутренне как бы преодолевать новое положение, определять свое отношение к событиям и новым обязанностям как членов экспедиции. Зофья и Тереса даже во время первой поездки в Гоби несколько лет назад, а Марыся сейчас не переживали ничего подобного. Они очень легко и естественно вошли и круг обязанностей, в работу. В то же время у них значительно сильнее, чем у мужчин, оказалось развито качество, которое называют «активной позицией»: они были готовы сносить и плохую погоду, и недостаток воды, не менять принятые планы и не отказываться от них. Вероятно, они меньше, чем мужская половина группы, страдали от тягот и неудобств повседневной жизни.
Марыся — по специальности палеоботаник. У нее была цель провести исследования и в этой области, определить состав растительной эпохи динозавров, реконструировать пейзаж и климатические условия, установить очередность осадочных слоев. Она предполагала собрать не только такие остатки растений, как стволы и сучья, но прежде всего хары, невидимые невооруженным глазом споры водорослей, которые в огромном количестве оседали на дне водоемов и наряду с пыльцой материковых растений, укрытые слоями ила, уцелели или сохранили в течение миллионов лет свою характерную форму.
Условия жизни в лагере улучшились, как только мы наконец в первый день затишья смонтировали из досок, обитых листами фанеры, домик-кухню. Сразу же по окончании работы налетел ураган, и мы смогли лишний раз убедиться, что жесткие стены совсем не то, что стенки палаток, и что они позволяют хоть ненадолго забыть о том, что творится снаружи. Вечерами, когда температура воздуха падала до минус десяти градусов, мы собирались на этих пяти квадратных метрах и за горячим чаем обсуждали результаты изысканий. Не все обладали одинаковым опытом, а может быть, не всем одинаково везло с находками. Тех, кто был глубоко огорчен отсутствием находок, несмотря на ежедневное обследование территории, мы старались ободрить воспоминаниями о наиболее замечательных открытиях минувших лет. Я рассказал историю о выступавшей из скалы голове.
Увидел я ее в одном из ущелий Нэмэгэту в раскаленном закутке, полузадохнувшийся от зноя. Остановился как вкопанный, долго всматривался и соображал, не лучше ли хорошенько протереть глаза. Издали могло показаться, что какое-то животное высунуло голову, размером с конскую, из отверстия в скале. Вблизи оказалось, что это череп с почти полным комплектом зубов. Они были похожи на затупившиеся карандаши, сильно сточенные и разной длины. Зубы стирались от растительной пищи, но и одновременно росли. Динозавр принадлежал к семье зауроподов, четвероногих травоядных гигантов, достигавших самых огромных размеров. Мы не нашли поблизости ни одной кости скелета. Череп описал Александр Новиньски, выделив новый вид:
В другой раз это было стадо носорогов. Шесть лет назад мы добрались до Алтан-Тээли, места у западных границ Гоби. Иногда меня охватывают сомнения: происходило ли наяву все, о чем я вспоминаю. Мы смотрели сверху на глубокий разрез земли. Четко вырисовывался брикет разноцветных с сильным наклоном слоев, направленных в небо, подобно развевающимся лентам. А между ними одна почти белая ленточка, протянувшаяся на два километра.
