— Как говорят в этом мире: Meine Ehre heißt Treue, — ответил Молентен, и зло посмотрел в глаза собеседнику. — Ренегат.
— Волюнтарист.
В следующую же секунду они оба вскочили со своих мест, рука Крейтона оказалась тут же держащей кисть Векслера с маленьким ножичком, тот вывернулся, прорезав кончиком манишку на рукаве. Тут же они почти одновременно выхватили из ножен клинки, раздался звон металла. Взметнулся клинок Молентена, наискось перерубив белую пластмассовую стойку. Люди вокруг тотчас в ужасе повыскакивали из-за столов и бросились бежать.
Воспользовавшись мгновением, в которое на Векслера упал тент, Крейтон отскочил в сторону, схватив девочку, которая бежала к выходу увлекаемая за руку своей мамой. Мессеир обхватил её за талию и прижал к себе, одновременно выхватывая пистолет и направляя его на Векслера. Тот медленно поднялся и направил ствол своего пистолета в землю, он сделал несколько шагов, не спуская глаз с Крейтона. Все люди, гулявшие в парке неподалёку, тут же обернулись и уставились в их сторону, мать девочки что-то истошно закричала.
— Брось Мессеир, думаешь, я промахнусь с пяти метров.
— Шанс есть всегда. Я же смертник, оно того стоит? Достань патроны из обоймы.
— Крейтон!
— Достань я сказал. И брось в сторону.
С невыразимой злостью смотря на него Молентен, высыпал патроны в ладонь, отбросил словно семена, после чего выбросил и сам пистолет. Как только он это сделал, Мессеир опустил девочку на землю, и к ней тут же бросилась её мать, а сам Крейтон осторожно двинулся в сторону.
— Один из тех двенадцати кархейцев, которых я перерезал тогда на болоте, мог легко меня пристрелить, побоялся попасть в своего товарища, которым я прикрылся, хотя тот уже умирал, а ведь он этим выстрелом мог спасти их всех. Не нам двоим говорить о чести, Молентен, честь душегуба недорого стоит, — произнёс он и, перемахнув через ограду, бросился бежать по траве в сторону паркового забора.
Там он знал одно место, где не хватало вертикального прута, и при желании можно было протиснуться. Он знал, что в этот самый момент Молентен бросился за пистолетом и патронами, раскатившимися во все стороны. Вдоль забора повсюду росли деревья и кустарник. Как только Крейтон пролез на ту сторону, он очутился на небольшом склоне высотой пару метров, а впереди шла под углом маленькая пустая улочка, со старыми домами уходя вниз и в сторону, к реке видневшейся вдалеке.
Мессеир отошёл чуть в сторону и пригнулся, нацелившись на место, где находился лаз. Вскоре он увидел бегущего с той стороны к забору Векслера и выстрелил, но тот успел вовремя заметить Крейтона и отскочил в сторону, перекувыркнувшись на траве, поднимаясь, сделав выстрел.
Мессеир бросился дальше вдоль склона, развернулся, выстрелил ещё раз в ту же сторону и кинулся к толстому стволу дерева, и в тот же момент выстрел Молентена задел косо растущий на склоне, тонкий ствол рябины. Крейтон прижался к своему укрытию.
— От Дененранта, надеюсь, ты также бегать не будешь, — послышался голос Векслера, спрятавшего за одним из бетонных столбов забора.
— Пусть Дененрант приходит сам, с ним я и поговорю, — откликнулся Мессеир.
Он чуть высунулся из своего укрытия в сторону дороги, и тут же раздался выстрел сбивший кору с края дерева, и Крейтон метнулся в противоположную сторону, встав почти у самого забора, выстрелил и увидел, как Векслер упал на колени, опершись на землю рукой, второй схватившись за раненый бок, прокричав при этом что-то нечленораздельное.
Удовлетворившись этим, Крейтон соскочил со склона вниз на тротуар и, убрав пистолет, зашагал вверх по улице в сторону перекрёстка, где в проёме между старым кирпичным обшарпанным домом и деревьями у паркового забора, по идущей перпендикулярно улице, появлялись и тут же исчезали легковые машины, маршрутки и пара троллейбусов.
А Мессеир перебежал наискось пустую проезжую часть, вывернув кисть, посмотрел на место, которое задел ножик Молентена, с облегчением там обнаружив только маленькую царапину, едва повредившую кожу, через которую яд вряд ли смог бы попасть в кровь в достаточном количестве.
Крейтон сунул руки в карманы, взглянул мельком на залитое лазурью небо с призрачными перьевыми облаками, и, тихонько насвистывая, направился к автовокзалу.
Он резко развернул топор с насаженным на него бревном и опустил на широкий пенёк, уже давно служивший для подобных целей. Раздался характерный треск и две деревяшки рухнули по обе стороны. Ласкар выпрямился и стёр пот со лба, после чего наклонился и отбросил чурки к кучке им подобных. Он был одет только в лёгкую белую майку и те же брюки что были на нём, когда он только появился в этом доме, хотя по-хорошему и майку тоже следовало бы снять при такой жаре, и надеть что-то полегче брюк. Но Дененрант при выборе одежды всегда руководствовался какими-то странными только ему одному известными принципами.
— Дядя Ласкар, дядя Ласкар. — вдруг послышался мальчишеский оклик — Там мама обед приготовила.
