— Если нам удастся найти женщину и ребенка, мы к вам обязательно приедем, — сказал Самюэль. — Так что запомните нас и в следующий раз не принимайте за разбойников.
Пока Самюэль путешествовал со старым моряком Кливером, в поселке произошло событие чрезвычайное, немыслимое для здешних мест: Серена прогнала из дома Рамиру.
Выяснилось это утром, а накануне вечером супруги, чего с ними уже давно не бывало, долго сидели на террасе своего дома и глядели на звезды, на восходящую луну.
— Сегодня полнолуние… — сказала Серена.
— Да, — тихо откликнулся Рамиру. — Если бы я сейчас находился в море, то это была бы беспокойная, печальная ночь. Я думал бы, как тебе одиноко здесь.
— Но сейчас ты не в море, — ласково погладила его по плечу Серена, и он, крепко прижав ее к себе, зашептал со все более нарастающей страстью:
— Скоро опять в плавание… Я хочу взять с собой твой запах, твои ласки… Там их не будет.
— Рамиру, перестань, дети еще не уснули.
— Нет, они уже видят сны о своем будущем. Когда-нибудь они будут жить в своих семьях, а мы с тобой останемся вдвоем.
— И я буду любить тебя, ни на кого не оглядываясь, даже на наших детей.
— Я тоже буду любить только тебя. Серена! — клятвенно произнес Рамиру. — Днем и ночью, утром и вечером. Всегда. До последнего вздоха.
Соскучившись по его ласкам, по его нежным словам. Серена вся подалась навстречу мужу, и они жадно припали друг к другу.
А потом была долгая жаркая ночь, и в порыве страсти Рамиру внезапно выдохнул: «Летисия! Летисия!..»
Серена сжалась, как от удара плетью, но Рамиру этого даже не заметил, мгновенно погрузившись в блаженный, безмятежный сон.
Утром его разбудил Кассиану, который искал по всему дому кофе.
— Ты случайно не знаешь, где мать его хранит? — обратился он с вопросом к отцу.
— А где Серена? Разве она не приготовила завтрак?
— Ее нет дома. Надо будить Асусену, а то мы останемся голодными.
— Странно, куда же могла уйти Серена так рано? — недоумевал Рамиру.
— Может, у нас кончился кофе и она пошла к донне Эстер одолжить? — предположила проснувшаяся Асусена.
Однако у Эстер Серены не оказалось, как и не оказалось «джипа» на привычном месте. Обеспокоенный, Кассиану хотел уже идти на поиски матери, но Рамиру его остановил:
— Если она уехала на машине, то пешком ты ее не догонишь.
— Но ты знаешь, куда она могла поехать? Между вами вчера что-то произошло? — не унимался Кассиану.
— Да, произошло, — благодушно улыбаясь, сказал Рамиру. — И это было просто замечательно!
— Так, может, она помчалась в город, чтобы купить тебе подарок? — пошутил Кассиану.
— Все может быть, — загадочным тоном произнес Рамиру, чем и успокоил детей, решивших, что у отца с матерью какие-то свои тайны.
Асусена уже собралась идти в школу, а Кассиану — строить лодку, когда у дома остановился «джип».
— Мама! — воскликнула Асусена и помчалась ей навстречу.
Кассиану и Рамиру тоже вышли на террасу. То, что они увидели, заставило их остолбенеть: лицо Серены было в ссадинах, а платье — перепачкано кровью.
— Ты попала в аварию? — бросился к ней Рамиру, опомнившись первым.
— Нет, — холодно отстранила его Серена. — Я привезла тебе ветки, чтобы ты мог сладить крышу над головой. Колья вырубишь сам и построишь такую же хижину, как ту, что я сейчас сожгла. Ничего, Рамиру Соарес, ты сумеешь отстроить ваше любовное гнездышко.
Он, не сказав в ответ ни слова, сел в «джип» и уехал неизвестно куда.
А Кассиану помог матери войти в дом, наказав Асусене срочно найти бинт и перевязать раны. Серена, однако, воспротивилась:
— Ничего не надо делать, сынок. Ты прав, я вся в ранах. Но эти раны не снаружи, а внутри, в моей душе. И пока они не заживут — бинты мне помочь не смогут. Оставьте меня, пожалуйста, одну. Я должна прийти в себя после всего, что случилось.
— Но что случилось, мама? Скажи нам, — взмолилась Асусена.
— Оставь ее, — строго сказал Кассиану. — Не видишь разве, в каком она состоянии?
Полдня Серена провела запершись в спальне, а затем домой вернулся Рамиру и потребовал открыть дверь. В «джипе», кстати, веток уже не было. Из спальни не доносилось никаких звуков, и Кассиану испугался, что мать может наложить на себя руки.
— Я не позволю ей этого сделать, — заявил Рамиру, взяв в руки топор. — Серена, если ты стоишь у двери, то лучше отойди, потому что я сейчас ее высажу.
— Не стоит, — подала наконец она голос. — Я сама открою. Вот, возьми. Это узел с твоим барахлом. Убирайся из дома, Рамиру!
— Какая муха тебя укусила? С чего ты вдруг взбеленилась? — пытался он угомонить жену.
— Я больше не обязана перед тобой отчитываться. Ты свободен, и я свободна.
— По-моему, ты спятила.
— Нет, я никогда еще не рассуждала так здраво, как сейчас, — возразила Серена.
— Но не можешь же ты выгнать меня из дома, даже не объяснив причины!
— А ты можешь жить с одной женщиной и думать о другой? Ты предал меня! Сломал мне жизнь! Я думала, что муж меня любит, а он все эти годы любил другую!
— Серена, о чем ты? Вчера у нас все было так хорошо!
