Стены, мебель и все предметы интерьера в таком жилом отсеке были нашпигованы различной техникой, датчиками и электроникой. Это было обычным правилом для обычной жизни. Чего бы не пожелал живущий в такой комнате человек — всё находилось под рукой, стоило только изъявить своё желание вслух. В этом же заключался и минус: втянутое в недра кровати одеяло было никак не вернуть, так как управление комнатой было подчинено практичной и расчётливой программе, которой не было дела до чувств пробуждающегося человека, и которая следовала единственной цели — сохранять естественный распорядок пребывания в отсеке. Хотя принято эти комнаты было называть «каютами». Ленайе не было известно, почему, ведь подобные помещения находились на недвижимой станции, которая никуда не перемещалась, тем более по воде.
- Вы пребывали во сне восемь часов, - сообщил мягкий, но настойчивый мужской голос, от которого задрожала каждая клеточка в организме, - режим сна завершён.
Голос звучал твёрдо, равномерно и до крайности сдержанно. Он был настроен таким образом, что в его низкой интонации слышалась и строгость, и участие, и уверенность, и от каждого его появления по телу Ленайи пробегало приятное прикосновение заботы. Она никогда не признавалась в этом даже самой себе, но некоторое тонирование в переливах голоса задевали самые глубинные струны её сознания.
Ленайа ударила кулачками по постели и вскочила на ноги, пытаясь удивить незримого присутствующего. Однако последствия сна не смогли отпустить её так быстро, и она замерла на месте, приходя в себя.
- Может быть, в следующий раз как-нибудь изменим утреннее приветствие? - Предложила Ленайа, потягиваясь, и побрела в ванную комнату.
Кровать за её спиной зашелестела, защёлкала и, не успела Ленайа оглянуться, как уже на этом месте осталось одно лишь воспоминание о прекрасном сне, содержания которого она уже и не помнила.
- К примеру. - продолжала Ленайа, простирая руки к встроенным в стене датчикам, которые скрывались за изображениями ладоней, - как-нибудь так: «с добрым утречком, Ленайа! Этот период обещает быть самым лучшим в твоей жизни!»
Датчики активировались, и душ сработал. В воздухе появился необычный привкус. Распылители запыхтели, выпуская густой туман. Пар мгновенно окутал тело своим теплом, и Ленайа робко сжалась от всеобъемлющего прикосновения. Кабина достигла необходимого уровня влажности, затем по коже пробежалась колкая волна, после чего температура резко упала, и пар рассеялся, не оставив на стенках ни капли конденсата. Ленайа открыла рот, язык остро защипало и залило ледяным гелем. Захотелось поскорее избавиться от наступившего онемения во рту, потому Ленайа активировала сушку, вздрогнула от накатившего воздуха и выскочила из кабины, так и не дождавшись окончания охлаждения.
- Рассматриваем альтернативы, - прокатился низкий голос по расслабленным нервам, - утвердите вариацию: «Несвоевременное появление на рабочем месте способствует неминуемому разрушению приоритетов и безоговорочному апокалипсису, а время, потраченное на поиск нового сотрудника, превратит в ад не только вашу жизнь, но миллионов ни в чем не повинных людей».
- Весельчак из тебя так себе, - сказала Ленайа, всё же улыбнувшись, - ты мог бы быть немного добрее ко мне, я ведь до сих пор не доложила в сервисный центр про неисправность трансляции. Вчера она снова длилась дольше обычного, - сказала Ленайа.
Голос немного помолчал.
- Если вербальная процедура пробуждения для вас неприятна, - мужской голос интонировал настолько дружелюбно, что независимо от того, что он говорил, его слова обнимали теплом, - то мы могли бы понижать или повышать температуру в помещении незадолго до вывода из сна. Чувствуя резкие изменения комфортной среды, организм будет пробуждать вас самостоятельно. Также мы могли бы использовать шоковые импульсы или же внутривенные...
- Не стоит, - прервала его Ленайа, - если хочешь, чтобы я замолчала, мог бы просто сказать, чтобы я расслабила булки.
- Как скажете, - смиренно ответил симбионт.
Пробуждение давалось с трудом. В связи с этим, Ленайа однажды направила заявку в отдел запросов и пожеланий, чтобы в каюте установили мышечный тренажёр. Отдел рассматривал вопрос со всей серьёзностью, судя по тому, сколько им потребовалось времени для объявления своего вердикта. Может, они изучали протоколы и лопатили инструкции на предмет того, разрешено ли это или не рекомендовано, но, исходя из того, что тренажёр одобрили, они не нашли ничего противоречащего. Ленайу даже удивил утвердительный ответ на её запрос.
Тренажёр представлял из себя вертикальное кресло, к которому можно было разве что прислониться, что Ленайа и сделала. Тело окружило невидимое поле и началась незаметная стимуляция мышц. Несмотря на всю свою неподвижность, Ленайа ощущала, как пелена забвения начинала отступать. И хотя казалось, что ничего не происходило и тренажёр вовсе не работал должным образом, тем не менее, не прошло и мгновения, как примагнитившее её кресло ослабило притяжение, и от него Ленайа уже отошла полная сил и энергии.
