От стены её оттолкнул оглушительный гром, какого ещё не было. Ленайа отпрянула от лучей прозрачной стены, которая внезапно завибрировала не то от грома, не то от приближающегося землетрясения. А затем начали падать капли. Пока что они ещё были редкими, но то, что происходило вместе с их падением, настораживало. При попадании на асфальт, он начинал пениться, а затем проваливаться внутрь себя. Вот капля угодила на деревянные перила скамейки, поёрзала на ней и упала на землю, словно что-то просверлило ей дорогу. В высокое окно рядом пролетели несколько капель и даже не заметили стёкол, оставив за собой ровные дырочки, словно от пуль. Начинался дождь.
- Нужно укрыться! - Бэккарт завертел головой, чтобы найти путь, как можно было бы проникнуть за хрустальную стену, но его поиски остановила Ленайа, показав на запертую дверь в здание, половина стены которого было откусано стеклянной волной.
- Мы можем попасть за стену через крышу, - сказала Ленайа и, не дождавшись реакции, начала пробираться к решётчатой ограде, срываясь при учащающихся ударах земли.
- Двери же закрыты, - решил подшутить Бэккарт.
- А как же сюрприз?! – Последовало возражение.
Ленайа нажала на провалившуюся кнопку на домофоне. Фамилии постояльцев невозможно было разобрать, и, казалось, их имена были написаны на совершенно незнакомом языке. Она пробежалась по всем кнопкам, и все они ввалились в коробку сломанного домофона, однако, когда Ленайа потянула за ручку тяжёлой входной двери, та подалась и открыла проход в залитый светом вестибюль без какого-либо разрешения. При таком освещении убранство холла выглядело словно бы из рекламного плаката лаундж-кафе. Капли дождя всё сильнее начинали бомбардировать стены, и вот уже падали на диваны, рекламные штендеры и кафель, прожигая и пробивая всё это насквозь. Стойки ресепшена пустовали, а следом за ними были крепко сомкнуты железные губы лифта.
- Всё хорошо, но не до такой степени, - предупредил действие Ленайи Бэккарт.
Ленайа поняла, к чему он клонит и быстро изменила направление, начав огибать холл сбоку.
Позади надтреснул пол и постепенно начал наполняться просачивающейся водой. Раненые дождём предметы интерьера стали медленно погружаться в прозрачный раствор. Радовало то, что лестница всегда находилась недалеко от лифтов. Ленайа надавила на широкую металлическую ручку, дверь открылась. Ещё никогда у Ленайи не выходило открыть больше дверей за период, чем в этот раз.
- На крыше же дождь!!! – Прокричал бы Харик, но ему ничего не оставалось, кроме как трястись крепко сжатым в руке несущейся вверх по ступеням Ленайи.
- Сколько этажей мы уже пробежали? - Начав уставать, выкрикнул Бэккарт.
- Это второй! - Ответила Ленайа, начав считать, как вдруг увидела перед собой дверь с цифрой 94.
Она оглянулась на долгую лестницу, с очень узким пролётом, но даже в эту щель можно было увидеть приличную высоту, на которую они успели подняться, едва начав восхождение и даже этого не заметив. По всей видимости, они находились уже далеко не на втором этаже, как думала Ленайа. Думать об этих странностях не было времени: бурлящий гром накатывал снизу и расшатывал основание здания.
Далее лестница меняла направление и вела прямиком на крышу. Но на всякий случай Ленайа открыла и бросила вперёд дверь номер 94, чтобы самой не оказаться внутри помещения. Это был предпоследний этаж с открытым верхом по краям. Он вёл в другую от света сторону и открывал поистине ужасающую картину на разъезжающийся в стороны, разрываемый в клочья, смазанный разозлившимся художником город, который всё больше и больше охватывался сильным дождём. От штурма стихии часть этажа начинала потихоньку крениться и съезжать вниз с девяносто четвёртого этажа, словно расплавленный воск.
- На крышу! - Отдёрнул Ленайу Бэккарт от невероятной картины разрушения, - там выход на обе стороны.
Харик так и не отвёл газа от девяноста четвёртого проёма. Пока его задевали за решётки ограждений, били по перилам, сплющивали и вдавливали в дверь, чтобы открыть её, он как будто оторопело следил за плавлением хрупких зданий. И если бы он мог видеть, то его глаза-пуговицы были бы распахнуты во всю ширь от масштабности и грандиозности происходящего. Он бы увидел, как трясся сам воздух в разламывающемся мире, видимый лишь через трясущийся проём двери. Но вот оставленная позади дверь номер 94 сама собой захлопнулась и то, что произошло за ней потом превратилось в страшную загадку.
