Все страхи смертного ума,Как это ни парадоксально,В подкрыльях звезд,Во тьме сусальнойВсеутверждающего сна…Но пьем мы жизнь —И пьем до дна!Познал закон Вселенной Веллер,Но от щедрот ее отмерил,Увы, – Господь – чуток дерьма,Немного страсти…СамомненьяУдел, а прочим нищету;Тем – диалектику сомненья,Тем – нудной истины тщету,Что всем нам смертьВ объятья ляжет…И потому бессмертны мы,Смиряя тело плотской жаждой —И синергетикой – умы!<p>В целые недели</p>В целые неделиНа исходе силВ реки, что мелели,Ливень лил и лил.Лилий колыбели(В них текла вода…)Гибельно белелиС кипени пруда, —Призрачней и падчеВ гномонах секир, —Сумрачный, но зрячийГлаз наставя в мир.А с небесной кручиПод навес из грезПриходил дремучий,Мхом поросший пес.Лапы клал на пламеньИ смотрел на свет, —Как заблудший Ангел —В мандалы Всевед.И скользили зубьяВ паводках огней,И слетали струпьяНа циновки дней…<p>Даная</p>Перебивая запах ядаПредвосхищением глотка,Как калька: чашка с шоколадомНа свет прозрачна и – легка, —А в ней —Криолло… Форастеро…(Олмеков царственный секрет)– И Три-ни-та-рио мис-те-роСплели изысканный букет.У продавщицы на прилавкеЛежат конфетные щипцы,И, бабки-липки на булавке:Стекают лавой леденцы,А рама, стегнутая ветром,Грозит разнесть прилавок в хлам —И занавеска как конфетаПрилипла к сладостным рукам,И эта девушка – (с которойМы четверть часа переждем) —С конфетной сладостьюИ шторой,Под золотым ее дождем, —Как я грущу, что нет Хайяма!..На эти ситцы… сипотцы…А небо рвется синью шрама,И сыплет капли-дохлецы, —И, занавески сотрясая,Окно заглатывает высь —Какая хрупкая Даная,Какая прожитая жизнь…<p>И я пишу тебе это</p>У одиночества тусклы окна, стеклянны двери.Мертвые бабочки по углам, цветы несвежи —В Доме напротив Луны живут лишь Веры.Надежда порой заходит. —Но чаще реже.Ночь в терракоте оранжево-красной лампы(Лавы, когда-то бывшей Драконьей кровью)Жжет лунный гелий… (сбиваясь огнями рампы,Коты и звезды лезут на крышу —Заняться любовью. . . . . . . . . . . )И я пишу тебе это, vale et amo.<p>Янтарь</p>…Пора гасить фонарь…М. Цветаева
