А в голове закружились мысли, которые испугали Антона. Удар Красной Армии, которого так ждут случится нескоро. Только в начале декабря Красная Армия нанесет немцам сокрушающий удар. И этих ударов еще будет много, но... дальнейшая мысль вообще ввергла Иванцова в состояние паники. Откуда они вообще? Причем в правдивости того что будет сомнений не было. И это пугало больше всего. С большим трудом подавив порывы панического страха, комиссар вытер выступившую испарину на лице, и осмотрелся. Похоже никто на его мимику особого внимания не обратил, приняв за очередной приступ боли.
- Я хотел бы еще сказать про бойца Бесхребетного, товарищ батальонный комиссар, - сказал Ушаков громко, - и хочу, чтоб это слышали все бойцы. Он сын кулака. Мне об этом наш политрук говорил.
Эта новость удивила всех. Однако в глубине сознания Антона появилась мысль - 'Ну и что?'. Как что? Это многое меняет. Уже доверять бойцу никак нельзя. 'Уверен?'. Вновь потребовалось усилие, чтобы подавить эти странные мысли. Что же со мной происходит - думал Иванцов.
- Вы понимаете, что это значит? - тем временем продолжал Ушаков. - Сын врага народа - раз, умеет по лесу ходить - два, ведет пораженческие разговоры - три. Да еще ушел один, причем так, что никто не увидел куда именно.
- Думаешь, к немцам побежал? - спросил боец Самаркин.
- Именно! - кивнул комсорг.
- Так, стоп! - неожиданно для себя вмешался Иванцов. - Если бы боец Бесхребетный намеревался сдать нас врагу, то не стал бы уводить нас вглубь леса - это раз. Ушел он на разведку, оставив свою винтовку тут - это два. То, что он сын кулака... - Антон на мгновение задумался, одна мысль не давала покоя, - еще товарищ Сталин говорил - дети за родителей не отвечают.
- Ну... - смутился Ушаков, - возможно патронов нет. Разрешите, товарищ батальонный комиссар?
После утвердительного кивка Иванцова, комсорг взял винтовку и сдвинул затвор.
- Полный магазин, - удивился Ушаков. - Но это ничего не меняет.
- Зря его отпустили одного, - сказал боец Бабенко.
- И что теперь делать?
Бойцы заговорили разом. Каждый предлагал свой вариант дальнейших действий. Начался спор. Иванцов морщился. У него было решение, но было и сомнение. Правильно ли именно так поступить? В первый раз в жизни он сомневался. Раньше все принятые решения казались правильными, и сомнений не было, а тут...
- И чего так орем?
Все бойцы разом замолчали, и оторопело уставились на Бесхребетного. Когда и как подошел - никто не заметил. А он стоял и смотрел на всех с укором.
- На весь лес орете, - буркнул он недовольным голосом. - Руками машете - издалека видать и слыхать. Охранения нет, подходи и бери всех тепленькими.
Отповедь смутила всех, лишь Ушаков стал пунцовым, а Иванцову стало немного стыдно. Как командир, он должен был организовать охранение, пусть даже в глухом лесу, где появление врага маловероятно. Внутри что-то хмыкнуло, и появилась мысль - даже разовое отступление от устава ведет к гибели как, солдата, так и всего подразделения. Боль помешала сообразить - что же в этом неправильного?
Тем временем Бесхребетный положил несколько веточек и пучок травы с мелкими листьями и желтыми цветочками на свой сидор, и принялся разворачивать бинт. Он был чист и влажен. Но взгляды всех приковала запотевшая фляга, висевшая на ремне.
- Там в ложбине родник, - пояснил боец, развешивая марлю на ветке орешника. - Ручей на юг течет. Бинт вот стирнул. - Он заметил, как бойцы смотрят на флягу. - Воды во фляге на всех мало, а родник недалеко. Метров двести, не больше.
Бойцы подобрались, но пока с места не сдвинулись, ожидая - что скажет комиссар. При этом каждый взялся за фляги. Но Иванцов ничего не сказал, пристально следя за Бесхребетным.
- Это ветки ивы, - сказал Самаркин и протянул руку, щупая травяной пучок. - А это что за трава?
- Зверобой, трава лекарственная, - пояснил боец, поднимая траву. - Настой бы приготовить, да не на чем, и времени нет. Тампоном приложу.
Бесхребетный достал ложку и перочинный нож. Ложку он положил на сидор, отщелкнул лезвие ножа и орудуя им снял кору с принесенных веток ивы. Затем с внутренней стороны коры лезвием наскреб лубяных волокон и стряхнул их в ложку. Бойцы во все глаза следили за действием охотника, а он протянул ложку Иванцову и приготовил флягу.
- Проглотите это, товарищ батальонный комиссар.
Иванцов положил кашицу в рот и невольно сморщился - горько было жуть.
- Пейте. - В руках оказалась фляга и Антон с наслаждением наполнил рот живительной влагой.
Тем временем Бесхребетный обернулся и потрогал висевший на ветке бинт.
- Ладно, почти сухой, - и он начал сворачивать пучок зверобоя в плотный комок, после чего обернул бинтом и наложил его на рану.
- Потерпите, товарищ батальонный комиссар. - И начал накладывать повязку. При чем делал это уверенно. Удивительно, но Иванцову сразу стало легче, даже рану дергать перестало.
- Почему ты к нам с другой стороны вышел? - спросил Антон. Незаметное появление бойца не особо удивило Иванцова. А вопрос так и вертелся в голове с момента появления Бесхребетного во время спора.
