Жизнь беглеца заставляет всегда оглядываться по сторонам, всматриваться в лица прохожих и никогда не останавливаться. Она наполнена различными опасностями, но таит множество приключений. Именно такой жизнью живёт Ака. Пряча лицо, он скрывается от неизвестных, что хотят обладать его силой. Но Судьба сводит его на одну тропу с бездомной девчушкой, чьи тайны куда мрачнее его собственных. И конец их пути никто не в силах предугадать.
Примечания:
1 год на Тануане равен почти 23 земным месяцам (681 день).
Сотонор — пространство, которое можно назвать особым, отдельным измерением.
Ринен Тат — крупнейшее вероучение Тануана.
[1] Мантарцы, шагни и харды — расы (отдельные виды).
[2] Ман'Ал — страна (империя). Фахар — территория особого статуса в Ман'Але (по аналогии с народными республиками России).
[3] Атираан — планета газовый гигант, спутником которой является Тануан.
[4] Нсарааши, Хорм, Каланна — одни из Старых Богов.
Ака пристально смотрел на владельца пушного магазинчика, который стоял по другую сторону прилавка. Между ними на столешнице лежал небольшой зверёк — сип — с белоснежной шерстью. Полноватый и низкорослый старичок пальцем подхватил связанного и брыкающегося зверька за бечёвку между парами лапок и потянул на себя. Не обращая внимания на агрессивное рычание сквозь перемотанную пасть и подёргивания, хозяин магазина внимательно осмотрел зверька, выискивая порчу шкурки. Потом он удивлённо хмыкнул, ведь та оказалась безупречной, без единой ранки или шрама.
— Пять золотых! — запустив руку под прилавок, старичок достал оттуда горсть золотых монет с дыркой.
Отщёлкивая названную сумму пальцем, он не отрывал взгляд от молчаливого Аки. Монеты звенели, раскатывались по столешнице. Аке не нравилась озвученная за зверька сумма — она в несколько раз ниже обычной. Шкура взрослого сипа — мягкая, густая и тёплая — ценится куда больше пяти золотых, особенно такая безупречная. А ещё ему не нравилось напоминать скупым покупателям о своей расе, однако его запас валюты этой страны почти иссяк, поэтому он снял с лица белый шарф, открыто продемонстрировав своё недовольство.
— Пятнадцать, — недовольно потребовал Ака. — И это только за шкуру.
Старичок презрительно хмыкнул и положил рассерженное животное на прилавок.
— Ты не первый из ваших, кто тычет в меня своей серой рожей, — заметил он. — Не подействует.
— Тогда поторгуюсь в лавке на соседнем ряду.
Ака подхватил сипа за перевязку между передними и задними лапами и направился к выходу, свободной рукой натягивая шарф обратно на лицо. Тратить время на упрямого старика он не намерен, да и на живой и качественный товар всегда найдётся свой покупатель. Он не соврал, упомянув про другого скупщика пушнины. Едва дойдя до тяжёлой двери наружу, Ака услышал красноречивый и громкий звон монет, что падали на столешницу. Он вернулся, и под раздражённый взгляд старичка пересчитал разбросанные по прилавку монеты. Когда в куче собралось двадцать золотых дисков с треугольной дырочкой в центре, Ака вернул сипа на прилавок и сгрёб монеты в освободившуюся ладонь.
— С Вами приятно иметь дело, — скрыв улыбку за шарфом, хмыкнул он.
Пара мгновений, толчок скрипнувшей двери и Ака оказался на улице. В непокрытую часть лица ударил мороз. Натянув меховой капюшон пониже на лоб, он сошёл со ступеней и направился прочь с рынка. От зимней стужи его спасала утеплённая одежда, сшитая не так давно Аирой — его возлюбленной. Он мысленно послал ей очередную благодарность за этот подарок. Одежда из молочно-белой шкуры удачно маскировала его в заснеженном лесу, а внутренняя подкладка из тёплого меха не давала замёрзнуть даже в сильную вьюгу. По крайней мере, он на это надеялся. Вырученные же за поимку и продажу сипа деньги оказались как нельзя вовремя — при входе в город у него оставалось всего три монеты. Что-то уйдёт на мелкие расходы, что-то на койку на ночь, а остальное он прибережёт. Со стороны его внешний вид мог показаться странным, даже опасным, даже без учёта расовой особенности. На нём белая одежда, массивная светло-пепельная сумка за спиной, скрытый в тряпках меч на сумке сбоку, самодельный лук и колчан, а также пара небольших клинков в ножнах на поясе. Для него всё это — необходимый минимум для выживания и продолжения бесконечного, вместе с тем пустого путешествия.
Не прошёл Ака и половину пути в сторону выхода с рынка, как услышал за спиной крики и суматоху, а потому настороженно обернулся. Словно стрела с тупым наконечником, через ряд прорывался подросток. Расталкивая немногочисленную толпу, он оставлял за собой хвост из недовольных возгласов. Сместившись в сторону, Ака пропустил его мимо. Вблизи беглец оказался бездомной девчонкой возрастом около восьми лет. Не по погоде одетая в какие-то грязные лохмотья, она бежала по утоптанному снегу в одних сандалиях на босу ногу.
— Стой! Стой! — летело ей вдогонку.
Пыхтя, за ней из последних сил бежала пара одетых в серые рясы прислужников Ринен Тата — главенствующей религии в этой стране.
— Да стой же, проклятое дитя! Держите её! Кто-нибудь! — кричал всё тот же религиозник.
Слегка пригибая голову под капюшоном, Ака натянул его ещё пониже и пошёл дальше, по случайности вслед за погоней. В чужие проблемы он лез только ради денег. А связываться с Ринен Татом на территории их родной страны из-за беспризорной воровки ему не хотелось. Всё, что его интересовало в данный момент — горячая похлёбка, койка в каком-нибудь дешёвом трактире и благоприятная погода на ближайшие пару дней.
