– Эта свадьба – обычная деловая сделка. Ты для меня – все, – сказал он.
– Я просто твоя игрушка, ты хочешь меня, но только в постели.
– Именно так.
Свободной рукой она ударила его по лицу, но Жак перехватил ее запястье и крепко прижал к себе ее руку.
– Отпусти меня!
– Сначала успокойся.
Моник постаралась вывернуться из захвата, ей удалось освободить одну руку, но вторую Жак крепко держал в своей.
– Зачем ты борешься с собой? – тихо спросил он.
Моник опустила глаза.
– Отпусти меня, Жак. Прошу тебя, уходи. Иди к своей будущей жене и исчезни из моей жизни. Ты сделал выбор, а теперь оставь меня в покое.
– Нет, тебе так просто от меня не избавиться. Мы с тобой так похожи, Моник. Мы просто созданы друг для друга.
Моник закрыла глаза. Ей было больно и стыдно. Но Жак поцеловал ее в плечо, и она снова почувствовала прикосновение теплых и мягких губ. Разве не об этом она так мечтала? Ей не хватало его, он был ее воздухом, ее жизнью, без него она задыхалась. Жак подхватил девушку на руки и понес к кровати. Моник спрятала лицо у него на груди.
Ангелика. Райская трава, раскрывающая самую суть вещей. Лекарство от всех болезней, сладкий, медовый, обволакивающий аромат. Способствует самопознанию.
– У тебя новые духи?
Элена покачала головой, встряхнулась и взяла конфету с подноса, стоявшего в центре стола.
– Нет, это старые. Я придумала их пару лет назад. Но, честно говоря, их нужно немного подправить.
Она устроилась рядом с Кайлом, накрывшись пуховым одеялом, и снова погрузилась в чтение. Несмотря на то, что дневнику было уже почти четыреста лет, он отлично сохранился. В семье Россини было принято держать его завернутым в шелковую ткань, и каждый раз после прочтения дневник бережно оборачивали шелком, от которого нежно пахло ванилью.
Элена давно хотела проверить кое-какие записи Беатриче, и этот вечер как нельзя более отвечал ее планам: на улице холодно, а дома уютно и тихо.
– Думаешь, ты так сильно изменилась? – сказал Кайл, откладывая журнал по садоводству.
– Ты удивительный человек, я завидую твоей проницательности. Да, я изменилась довольно сильно.
– И какой ты была?
Немного помолчав, Элена ответила:
– Глупой.
Слово вырвалось само, так быстро, что Кайл не смог сдержаться и рассмеялся. Элена завороженно посмотрела на него. Кайл улыбался нечасто, но в эти редкие моменты было сразу видно, какой замечательный он человек. Его лицо расслаблялось, глаза светились спокойствием и добротой, белые зубы виднелись из-за мягких прикрытых губ… Он казался таким беззаботным.
Элене не терпелось погладить его по волосам, провести пальцем по шраму на щеке, поцеловать его, прижаться к нему, почувствовать его запах…
Но она снова вспомнила о ребенке и своих намерениях. Волшебство растаяло. Что бы она ни чувствовала к Кайлу, в вечер первого поцелуя она решила, что не станет все усложнять. Ситуация была и без того нелегкой.
– Нет, я серьезно, – сказала она, вставая с дивана. Закрыв книгу, она положила ее на столик.
С тех пор, как Элена переехала в Париж, в квартиру Моник, здесь многое изменилось. Кайл решил, что исторические достоинства старинного дома следует подчеркнуть. Моник заметила, что в былые времена в гостиной держали лошадей и коляски, но Кайл ее и слушать не стал. Получив благословление семьи Дюваль и одобрение Элены, он перекрасил и обновил помещение. Элена была настолько слаба, что не могла бы и кисточку поднять, поэтому поддерживала его только морально. Кайл все переделал, начиная с потолочных балок из можжевелового дерева и заканчивая входной дверью и окнами с тяжелыми старинными стеклами.
Никто бы не поверил, что совсем недавно эти прекрасные кирпичные стены были скрыты под несколькими слоями покрытой плесенью и местами обвалившейся штукатурки. Кайл снял плитку, и под нею показался старинный каменный пол. Он натер камень специальными средствами, и тот заблестел металлическим блеском. Впервые оказавшись в квартире после ремонта, Элена застыла на пороге с раскрытым ртом.
Кайл побывал на знаменитом блошином рынке и приобрел там несколько старинных диванов. Рынок Де Ла Порте – один из самых известных в Париже, там можно купить что-нибудь старое и недорогое. Кайл где-то раздобыл лампу и две вешалки от «Тиффани», а Моник привезла огромный фикус, который, по ее словам, как никто другой нуждался в хорошей компании.
– Зачем ты так говоришь? Не верю, ты клевещешь на себя, – засмеялся Кайл на заявление Элены. Он встал с дивана, не спуская с нее глаз.
