Она старается объяснить ему, что свет — шире, чем визуальное явление; и в переживании света есть определенное качество: присущая ему энергия, энергия любви. Однако он постоянно отворачивается от переживаемого, сомневается в этом опыте, отказываясь ощутить на себе его воздействие. Его реакция — аналог того, что происходит с нами, когда мы «отгораживаемся» от того, что нам кто-то говорит, поскольку это похоже на плохие новости: наше биологическое «я» и социальное «я», сосредоточенные на самосохранении и функционировании, не желают слышать что-либо, угрожающее им. Эта реакция имеет тот же механизм, который вовлекает посторонние мысли в наш разум при медитации. Мы уже обсуждали такое явление, когда многие люди, погруженные в медитацию, внезапно чувствуют необходимость позвонить по телефону или сделать заметку в календаре. Эти мысли — наши биологические и социальные «я», которые устраивают «короткое замыкание», поскольку переживание чужеродно и поэтому изначально является угрозой для этих «я», которые в течение всей жизни стараются получить контроль над реальностью.
В этот момент Странник практически парализован собственным замешательством:
Теперь Странник пережил несколько моментов слияния сознания с высшим состоянием, тонкой энергией, и образосозидающая функция его разума (воображение) составила образы из этого опыта. Это те же образы — света, физического подъема, — на которые, как мы уже говорили, опирались художники, изображая духовные состояния. Образ помогает оформить переживание в нашем сознании, в нашей памяти, но образ не есть настоящее переживание. Ассаджоли изложил это учение в виде простой эволюционной схемы: «Энергия переходит в образы, а образы в слова». Дзэнское выражение проясняет это понимание прекрасно и лаконично: «Палец, указывающий на луну, — не сама луна».
Странник достиг важного периода в духовном образовании. Беатриче пытается вывести его понимание за пределы образов, которые он видит:
Этим замечанием Данте напоминает нам, что религиозные слова и образы не суть настоящее переживание. Образы отличаются от реальности, которую отражают, и в какой-то момент духовного развития мы вынуждены выйти за пределы отражений к истине. Наш разум мудрости, олицетворенный Беатриче, уже знает об этом и пытается привести наш рациональный разум к ощущению безопасности, в котором он мог бы расслабиться и воссоединиться с нами.
Чем больше Странник учится, тем лучше понимает, почему он так много спрашивает о своих переживаниях. Он проникает в сущность и задачу самих вопросов. Вопросы — это поиск, и разум знает, что существует нечто более значительное для постижения.
