Второй был полной противоположностью первому. Большой, отяжелевший, мешковатый, кривой в плечах, он напоминал корявый пень. Да и лицо у него было какое-то деревянное, застывшее, с толстыми губами, обветренными досиня. Он отвечал на наши вопросы односложно, слабеньким, тоненьким голоском.
Когда старики подошли к костру, мы поздоровались и с минуту стояли молча, осматривая друг друга. Одеты они были по-эвенкийски: в дошках, унтах и сшитых из лосины штанах. На тонких ремешках, перекинутых через плечо, висели кожаные сумочки с патронами. У поясов болтались ножи. В их медлительных движениях, в холодноватом взгляде темных глаз таилось удивительное спокойствие, даже безразличие ко всему окружающему, словно они давно путешествуют вместе с нами и все здесь в лагере им знакомо до мелочей.
-- Ну и лохматый кобель, что черт в зиму! -- произнес низенький, все еще с опаской поглядывая на Кучума.
-- Откуда и куда едете? -- не выдержал я.
-- Мы пастухи Ироканского колхоза, с оленями тут по Мae кочуем. Приехали проведать старика, давно не встречали, шибко давно, -- ответил он, приседая на корточки у костра и доставая трубку.
-- Это вы про Улукиткана?
-- Ну да... Не упусти он раненого зверя, мы бы так и думали, что старик давно ушел к предкам, а он, вишь, еще топчет землю.
-- Неужели по раненому зверю догадались, что здесь находится Улукиткан? -- удивился я.
-- Узнали... -- ответил тот равнодушно. -- Тайга, друг, большая, однако от зрячего в ней не спрячешься.
-- Но ведь зверя мог ранить любой из нас.
-- И то правда. А этого стрелял Улукиткан. Ты думаешь, я обманываю?
Я вспомнил, что два дня назад старик действительно ранил сохатого.
-- Вчера мы зверя убили, -- продолжал старик. -- Стали шкуру сдирать, видим -- свежая рана. Кто, думаем, тут промышляет? Зачем так далеко приехал? Потом в мясе пулю нашли, хорошо осмотрели ее, думали: чья она? Такой пулей стреляет одноглазый старик с речки Топтокан, однако далеко он живет, за Учуром, не пройти ему сюда; там, на Топтокане, больше сохатых. После еще долго думали и вспомнили про Улукиткана, у него тоже были такие пули. Хочешь, посмотри -- может, и ты узнаешь. -- Гость, порывшись в карманах, подал мне угловатый кусок свинца.
Это была пуля от берданы, расплюснутая "букетом" при ударе о кость. Никаких особых примет на ней я не мог обнаружить.
-- Не узнаешь?
-- Нет, -- ответил я. -- Почему думаете, что она принадлежит Улукиткану? У вас тоже берданы и, наверное, такие же пули.
-- Такие, да; однако, я свою хоть где найду. Разве не знаешь, что близнецы и те бывают разные? Ты хорошо смотри: пуля Улукиткана тоже от других пуль отличается, свой метка имеет. -- И он толстым негнущимся пальцем стал набивать трубку табаком.
Я снова внимательно осмотрел пулю и заметил слабый рисунок в уцелевшем углублении тыльной стороны пули, изображающий рог. Это, как оказалось, и было родовое клеймо Улукиткана.
-- Что, угадал?.. То-то! Ну, а теперь послушай, что старик будет толмачить. Раньше каждый эвенк свой колып (*Колып -- железная или медная форма для литья пуль) имел, пули лил с меткой, от этого и не было споров у охотников: чья пуля в звере, того и мясо. Понял? Так вот мы и узнали, что сохатого стрелял Улукиткан, вот и приехали проведать, спросить, какие новости у него, куда старая голова след тянет, и мясо привезли ему за пулю.
-- А как же вы нашли нас?
Собеседник пронизал меня испытующим взглядом, как бы пытаясь разгадать, стоит ли вести со мною серьезный разговор.
-- Разве не знаешь -- где бы человек или зверь ни ходил, след от него не отстанет. От убитого сохатого пошли пятным следом, нашли место, где кормился он, где Улукиткан скрадывал его, -- это совсем не трудно. Стали там смотреть след старика и тут только догадались, что он экспедицию привел сюда...
-- Не понимаю, -- перебил его Василий Николаевич. -- По следу, что ли, догадались или как?
-- Ну да... Что, не веришь? -- спросил старик, прикуривая от уголька и окутывая себя дымом. -- Его след ботинки делали, мы сразу не поверили, думали: может, это не Улукиткан ходил? Наши старые люди такую тяжелую обувь не таскают. Еще хорошо смотрели след, да, видно, не ошиблись. Улукиткан был. Потом думали: откуда старик взял ботинки? Сам не купит, в тайге не найдет. Кроме экспедиции, тут никто ему ботинки не даст. Теперь скажи, правильно я толмачу?
-- Вот и не угадали! -- воскликнул Василий Николаевич, подмигивая мне. -- Ведь это я был там в ботинках и я стрелял сохатого из берданы Улукиткана.
Гости, словно по сговору, громко рассмеялись и долго не могли успокоиться. Низенький даже закашлялся и, глотая открытым ртом холодный воздух, отрицательно качал головою. Мы же совсем не понимали, что рассмешило стариков.
-- Хе!.. Ты думаешь, старики совсем слепой стали, твой ботинки от Улукитканова не разберут!
-- Да как же можно, если они совершенно одинаковые и по размеру и по форме! Значит, и след у них будет похож один на другой, как две капли воды.
