…Ночь, только круглая и невообразимо жёлтая луна освещает мёртвый пейзаж пустыни и чёрную воду реки, что катит свои волны куда-то вдаль с непостижимым упорством. По воде, повинуясь течению, плывут взбухшие трупы, трупы животных и трупы людей. Сотни мёртвых тел с застывшими однообразными лицами или же вовсе без лиц, улыбаясь такой близкой луне оскалом голых черепов, проплывают мимо, задевая его иногда своими скрюченными конечностями. Он бредёт по пояс в воде, не смея повернуть к берегу, дикий животный страх заставляет его держаться середины…
«Избранник, ты слышишь меня, Избранник?» Звонкий, взволнованный, проникающий в каждую клеточку его тела голос раздаётся, кажется, отовсюду. Он оборачивается и замечает, что никакой реки уже нет, что его окружает лишь голубоватая, переливающаяся дымка, а из неё выглядывает лицо с неподвижными выцветшими глазами, лицо старого деревенского шамана. «Избранник… Деревня умирает… Осталось слишком мало времени, поторопись!» Лицо исчезает, дымка рассеивается, всё проваливается в черноту бесконечности…
Он проснулся, почувствовав во рту чьи-то волосы и горячее дыхание, обжигающее щёку. Выплюнув изо рта надоедливый локон, он медленно, словно нехотя, повернулся на бок и только потом открыл глаза. И сразу же поймал другой взгляд, взгляд самых обыкновенных и чертовски красивых чёрных глаз, смотревших на него с некоторым страхом и беспокойством. Только через несколько секунд он смог разглядеть за глазами очаровательное личико молодой девушки, обрамлённое не очень длинными, но густыми тёмными волосами. Лицо некоторое время также выражало испуг, но потом девушка улыбнулась, отбросила непослушные волосы назад и томно, растягивая слова, проговорила.
— Сначала ты заснул, но потом вдруг так закричал… Я, было, подумала, что ты захочешь меня убить, так уже бывало пару раз, да и лицо твоё вдруг стало маской мертвеца. Глупо, правда? Я, наверное, слишком много всего думаю лишнего…
— Да нет, не слишком. Я ведь действительно мог тебя убить, — улыбнулся лежащий рядом с ней мужчина. Девушка отшатнулась с притворным ужасом, но потом вновь прильнула к его груди, погрозила пальчиком и проговорила ещё более томно:
— Ах ты мой шутник. Так напугал честную девушку, — при слове «честную» она прыснула со смеха, — теперь в наказание будешь меня до утра развлекать. Ну-ка, покажи неукротимую страсть дикого зверя!..
— Извини, может как-нибудь в другой раз, а сейчас я пойду.
— Но ведь ты же заплатил за всю ночь! А она только началась, кому я теперь подарю свою нежность и ласку?!
— Тому, кто придёт после меня. Не думаю, что ты останешься сегодня без партнёра. Мне же, действительно, пора. — Мужчина оделся, наклонился, в последний раз поцеловал привольно развалившуюся на кровати девушку и молча вышел за дверь.
Ночь действительно только начиналась, на безоблачное иссиня-чёрное небо высыпали звёзды, да изогнутая серпом луна нормальных размеров глядела своим почти человеческим лицом на мир, что расстилался внизу. А внизу освещённый дьявольским светом неоновых вывесок расстилался Нью-Рено, самый большой городишко в мире, как гласила надпись на арке у входа в город.
Нью-Рено, город безграничных возможностей и бесконечных удовольствий не собирался спать. Он, вообще, никогда ни спал, так как ни днём, ни ночью не закрывались бары и казино, завлекавшие усталых путников яркими огнями, не прекращалась борьба за звание чемпиона на боксёрском ринге и борьба за сферы влияния между четырьмя гангстерскими семьями, контролировавшими город, никогда не закрывал свои двери перед клиентами известный на всю Калифорнию бордель «Кошачья Лапа».
Нью-Рено не спал, ему просто нельзя было отдыхать, само его существование требовало кипучей деятельности, постоянного поддержания ритма, беспрестанного изменения. Древняя пословица: «Я мыслю, значит, я существую», приобретала здесь новый смысл: «Я существую, потому что живу, а живу, потому что двигаюсь». По странной иронии судьбы война пощадила этот город. Когда вся местность на тысячи миль вокруг превратилась в радиоактивную пустыню, Нью-Рено остался практически
нетронутым. Сотню лет простояли дома, глядя пустыми глазницами окон вдаль, давая приют только крысам, гигантским мутировавшим скорпионам, и ещё бог знает каким тварям. Потом же в этот уцелевший «осколок цивилизации» пришли люди, выжившие, кого не смогла достать и уничтожить карающая длань ядерного хаоса, царствовавшего на Земле всего несколько часов, но оставившего своим преемникам богатое и мрачное наследство.
